Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 48 – Юлий Люцифер

— Вы должны лечь, — сказала она.

— После разговора с Эйраном.

— Он подождет.

— Высший круг — нет.

Марта замерла.

— Что?

Я посмотрела на дверь.

— После сегодняшнего отклика они соберутся. Драммонт не упустит такую возможность.

Она хотела возразить, но в коридоре послышались быстрые шаги.

Потом стук.

— Госпожа? — голос Лайса, секретаря Эйрана. — Его светлость просит вас прийти в малый кабинет, когда сможете. Срочно.

Марта тихо выругалась.

— Вот видите, — сказала я. — Высший круг очень предсказуем.

Я вышла через пятнадцать минут.

В новом платье. Темном, закрытом, с рукавами плотнее прежних. Волосы Марта убрала заново, лицо припудрила так, чтобы бледность казалась придворной сдержанностью, а не последствием обряда.

У зеркала она задержала руки на моих плечах.

— Госпожа, можно я скажу грубо?

— Сегодня день для грубости.

— Вы им ничего не должны.

Я посмотрела на свое отражение.

— Должна.

— Что?

— Себя не отдать.

Марта не ответила.

В малом кабинете Эйрана были уже Тавин, Агата и сам канцлер. На столе лежали бумаги. Я сразу узнала по серой ленте — срочные материалы Высшего круга.

Эйран поднялся, когда я вошла.

— Тебе нужно сидеть.

— Мне нужно знать, что случилось.

— И то, и другое.

Он указал на кресло у стола.

Я хотела отказаться из упрямства, но рука болела так, что гордость показалась слишком дорогим удовольствием. Я села.

Тавин встал у камина, скрестив руки на груди. Он был зол. Хорошо заметно зол, не как Эйран. Тавин вообще плохо прятал то, что могло быть честным.

Агата положила передо мной чашку с горьким настоем.

— Пейте.

— Если я откажусь?

— Тогда я позову Марту.

Я взяла чашку.

Настой был отвратительный. Значит, полезный.

Эйран дождался, пока я сделаю глоток, и только потом заговорил:

— Высший круг собирается завтра утром. Закрытое заседание.

— Повестка?

Он не хотел говорить.

Я увидела это и почувствовала, как внутри что-то стало холодным.

— Эйран.

Он положил передо мной лист.

Я прочитала.

Не сразу. Первые строки расплылись от усталости. Потом собрались.

“О временной нестабильности брачного контура дома Тальгард. О возможной необходимости пересмотра брачного союза в интересах безопасности семи башен. О правовом положении госпожи Сэйры Лиордан-Тальгард в случае подтверждения прежних обязательств перед родом Сольвейн”.

Правовое положение.

Какое прекрасное название для чужого унижения.

Я дочитала до конца.

Под запросом стояли три подписи.

Орис Драммонт.

Эмрис Сольвейн.

И государев наблюдатель.

— Быстро, — сказала я.

Голос прозвучал ровно. Даже слишком.

Тавин ударил кулаком по каминной полке.

— Стервятники.

— Тавин, — тихо сказал Эйран.

— Что? Мне тоже подобрать придворное слово? Не успели башню закрыть на ее крови, как они уже созвали совет, чтобы обсудить, достаточно ли она полезна?

— Я сказал тихо.

— А я три года молчал! — резко ответил Тавин.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как за окном ветер задевает мокрые ветви.

Эйран смотрел на брата.

Тавин — на него.

А я вдруг поняла: не одна я была пленницей семейного молчания. Просто у Тавина оно выглядело иначе. Мужчины в доме Тальгардов тоже умели закрывать глаза, только их за это называли верными роду.

— Простите, — сказал Тавин мне, не отводя взгляда от Эйрана. — Это надо было сказать раньше.