Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 144 – Юлий Люцифер

— Южная чаша дрожит.

— Центральная держится.

— Северная не гаснет.

Каждый раз я слышала в его голосе напряжение. Каждый раз не поднималась.

Если я побегу к его боли, мы проиграем здесь.

Когда дошли до Нимеи, в галерее стало совсем тихо.

Даже Драммонта не было рядом, а я все равно чувствовала его работу: вот имя, вот запись, вот мать превращена в узел.

Лисса читала:

— Нимея Лиордан. Пепельное пламя. Нижний контур Семигорья. Остаточный очищающий ресурс передан... — Она остановилась.

Я взяла лист.

— Дальше я.

Голос вышел не сразу.

— Остаточный очищающий ресурс передан в закрытое хранение при доме Тальгард. Основание: профилактика порчи северной линии. Без согласия носительницы. Без возвращения семье. С ложной записью о смерти от лихорадки.

Агата закрыла глаза.

— Храм Семигорья признает запись незаконной.

Арден сказал:

— Государь признает ложь публичной записи и незаконность удержания остатка дара.

Сверху донесся голос Эйрана.

Не громкий, но четкий:

— Дом Тальгард признает, что держал чужое пламя без права. Отказывается от любого доступа к дару Нимеи Лиордан и принимает обязанность передать остаток семье.

Я не ожидала, что он услышит.

Не ожидала, что скажет оттуда, из верхнего зала, рядом с чашами, которые могли сорваться.

И это ударило сильнее, чем если бы он стоял рядом.

Потому что не смотрел на меня.

Не искал реакции.

Просто сделал нужное.

Я положила руку на пластину матери.

— Нимея Лиордан не является источником, фильтром, запасом, долгом или молчаливой жертвой. Ее имя закрыто для башенных контуров. Ее дар возвращается ей и ее семье для погребения.

Пластина стала теплой.

Не магически красивой. Просто теплой, как металл, который долго держали в ладони.

Лисса заплакала.

Не громко. По-человечески.

Марта обняла ее за плечи.

Осталась последняя пластина.

Сэйра Лиордан.

Смотреть на собственное имя на стене оказалось противнее, чем я думала. Не страшнее. Именно противнее. Будто кто-то написал меня в списке имущества.

Лисса хотела читать, но я остановила.

— Сама.

Я взяла бирку из папки и положила рядом с пластиной.

— Сэйра Лиордан. Пепельное пламя. Совместимость с северной линией Тальгард. Запись внесена до согласия носительницы. Основание незаконно.

Слова шли ровно.

Наверное, потому что за ними было уже слишком много всего, чтобы дрожать на каждом.

Агата сказала:

— Храм свидетельствует: согласие не было получено.

Арден:

— Государь признает запись недействительной.

Сверху Эйран:

— Дом Тальгард отказывается от любого права на дар Сэйры Лиордан.

Я положила левую ладонь на свое имя.

Северная башня ударила через стену.

Не в меня.

В запись.

Она хотела взять то, что Драммонт оставил ей как запасной путь.

Пепельное пламя поднялось само, но не из раны, не из браслета, не из страха. Из груди. Сухое, тихое, злое.

— Сэйра Лиордан жива, — сказала я. — И потому только она решает, где будет ее дар. Не башня. Не брак. Не род. Не государь. Не страх города. Запись закрыта.

Пластина треснула.

Я отдернула руку, но поздно. Маленький осколок впился в ладонь рядом со старым ожогом.

Марта выругалась.

Агата схватила мою руку.

— Не трогать!

Но было уже не до крови.

Сверху раздался страшный звон.

Одна из семи чаш в верхнем зале раскололась.

Эйран крикнул:

— Северная линия пошла вниз!