Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 74 – Настя Савельева

Год назад Эонис предстал перед судом. Игнар сдержал слово: он не стал казнить брата, несмотря на жесткие требования советников. Сослал в самую дальнюю, неприступную крепость под строгий надзор и лишил права приближаться к границам Ущелья. Я до сих пор не знаю, правильным ли было это решение с точки зрения политики, но я помню лицо Игнара в тот день. Он казнил не врага — он навсегда прощался с братом, которого когда-то любил.

И уже целый год, как Бракурс вернул себе человеческий облик.

Я до сих пор не могу сдержать улыбку, вспоминая тот хаос. Линда колдовала над ним несколько недель, зарывшись в древние свитки, до хрипоты споря с магами из Долины, и пару раз едва не спалила лабораторию. В итоге, после вспышки слепящего света, на каменном полу вместо привычного пушистого кота обнаружился тощий, всклокоченный старик в нелепых лохмотьях. Первым делом он требовательно гаркнул, чтобы ему подали молока, и только потом согласился надеть нормальную одежду.

Как выяснилось, Бракурс когда-то был величайшим магом, хранителем тайн и советником трех правителей. Сейчас он обосновался в башне, с упоением наводит порядки в старинной библиотеке Игнара и регулярно спускается на кухню — проверить, не пересолила ли Нора бульон. Я подозреваю, что старик банально скучает по временам, когда мог дремать у меня на коленях, но в жизни в этом не признается.

— Ты снова споришь сама с собой.

Глубокий, спокойный голос за спиной заставляет меня вздрогнуть, но сердце тут же наполняется теплом. Я оборачиваюсь. Игнар стоит в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку. Чёрные волосы чуть отросли, на точеной скуле всё ещё белеет тонкий шрам, но его глаза... Больше нет той ледяной пустоты и жесткости. В них живет свет.

— Я разговаривала с тестом, — парирую, вытирая руки о передник. — Оно отличный слушатель.

— Лучше меня?

— Спорный вопрос. Оно, по крайней мере, со мной не пререкается.

Он чуть слышно усмехается и в несколько широких шагов пересекает кухню. Останавливается за моей спиной, по-хозяйски кладет тяжелые ладони на талию и притягивает к себе. Привычный, до мурашек родной жест, от которого внутри всё расцветает.

— К полудню прибудут повозки с детьми, — говорит он, касаясь губами моих волос. — Нора сказала, ты сама вызвалась их встречать.

— Конечно. Я ведь обещала.

— Ты всегда держишь слово.

— Стараюсь, — откидываю голову ему на плечо, наслаждаясь близостью и запахом любимого мужчины. — Это моя главная слабость.

— Ошибаешься, — он оставляет легкий поцелуй на моем виске. — Это твоя главная сила.

* * *

Время до полудня пролетает незаметно, и я выхожу во двор ровно в тот момент, когда тяжелые кованые ворота со скрипом распахиваются.

Повозка — громоздкая, но нарядная, украшенная яркими лентами — медленно въезжает на вымощенную камнем площадь. Не проходит и секунды, как из нее горохом высыпает ватага галдящих, смеющихся ребятишек.

Первой ко мне несется зеленоглазая девчонка — та самая, что так испуганно смотрела на меня год назад. Она заметно подросла, щеки налились румянцем, а в глазах плещется чистый, неподдельный восторг.

— Леди Илва! — она с разбегу врезается в меня, обхватывая за талию. — Мы приехали! Вы же обещали, что сегодня будет ярмарка!

— Обещала, — ласково глажу ее по растрепанным светлым волосам. — И вы все увидите. Чуть позже, когда стемнеет и зажгутся огни.