Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 75 – Настя Савельева

— А лошади? А сладости будут? А...

— Всё будет, неугомонная, — смеюсь я, приседая перед ней на корточки. — Всё, как договаривались.

Дети мгновенно обступают меня плотным кольцом. Я на мгновение теряюсь в этом вихре звонких голосов, смеха и распахнутых глаз. Год назад они жались по углам, ожидая подвоха от каждого взрослого. Сейчас они смотрят на меня как на старшую сестру.

— Господин дракон! — один из старших мальчишек замечает Игнара, который бесшумно спустился во двор следом за мной. — Господин, а правда, что вы теперь разрешаете нам играть в деревянные мечи на плацу?

Игнар скрещивает руки на груди, напуская на себя привычную начальственную строгость, но я вижу, как предательски подрагивают уголки его губ.

— Правда, — отвечает он бархатным, ровным голосом. — Но только под присмотром начальника стражи.

— Ура!

Детвора с радостным визгом увлекает его в сторону конюшен. Игнар, грозный лорд и дракон, послушно идет за ними, лишь на мгновение обернувшись ко мне. В его коротком взгляде читается забавная обреченность пополам с такой глубокой, щемящей теплотой, от которой у меня сладко замирает сердце.

— Вы поразительно на них влияете, — раздается рядом тихий голос Линды. Она подходит неслышно, складывая руки перед собой. — На всех.

— На всех? — переспрашиваю я, провожая взглядом высокую фигуру Игнара.

— На него. На них. На сам замок. — Она с мягкой улыбкой смотрит на Игнара, который в этот момент легко, словно перышко, поднимает на руки самую маленькую кроху, чтобы показать ей насторожившуюся лошадь. — Он изменился. Вы ведь это замечаете?

— Замечаю. Каждый день, — отвечаю тихо.

— Раньше он был... скованным льдом. Закрытым. До скрежета правильным, — Линда качает головой, словно сама не до конца верит в перемены. — А теперь он живой. Он смеется. Шутит по утрам. Искренне спорит с советниками, потому что вы показали ему, что можно просто не соглашаться, если сердце велит иначе. — Она поворачивается ко мне, и в ее глазах блестит искреннее восхищение. — Вы сделали то, чего мы все вместе не могли добиться годами.

— Я ничего не делала, Линда. Просто была собой.

— Вот именно. — Она мягко улыбается. — Просто были собой.

* * *

Ярмарка расцветает с уходом солнца.

Площадь перед замком преображается до неузнаваемости: повсюду зажигаются теплые огни фонарей, деревянные прилавки ломятся от тягучей карамели и свежей выпечки, а в прохладном вечернем воздухе настраивают свои инструменты заезжие музыканты.

Дети стайками носятся между рядами, и их звонкий, беззаботный смех вплетается в гомон толпы, приглушенные голоса торговцев и первые переливы лютней. Я стою чуть поодаль, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба, и просто впитываю это ожившее чудо.

Год назад, когда я впервые обмолвилась об идее созвать сирот на ярмарку, Игнар посмотрел на меня как на умалишенную. А сегодня он лично распорядился украсить площадь, пригласить лучших музыкантов со всей округи и раздать каждому ребенку по увесистому мешочку сладостей.

— Ты плачешь.

Его низкий, бархатный голос раздается над самым ухом, а мгновением позже сильные руки смыкаются на моей талии. Игнар притягивает меня спиной к своей широкой груди, надежно укрывая от вечерней прохлады.

— Нет, — тихо отзываюсь я, смешно шмыгнув носом. — Просто ветер.