Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 67 – Настя Савельева

— Уходи! — крик-рык вырывается из моей изодранной глотки, разрывая горло кровью. Это не приказ командира, это первобытный вопль отчаяния.

Но она словно не слышит. Или намеренно делает вид.

Лена не смотрит на меня. Её ясный, холодный взгляд прикован к Эонису, который с трудом выбирается из-под обломков стены. Брат мотает тяжелой головой, и его вертикальные зрачки сужаются, фокусируясь на женской фигуре.

— Ты хотел меня, — её голос звучит негромко, но с такой кристальной чистотой, что долетает до каждого уголка двора. — Я здесь.

Эонис замирает. Даже на его драконьей морде я отчетливо читаю, как хищное удивление сменяется алчной, всепоглощающей жадностью. Он с хрипом втягивает ноздрями воздух.

— Сама пришла, — его голос снова скользит по моему разуму холодным шепотом, но на этот раз слова открыты для всех. — Достаточно умная человеческая самка.

— Нет, — Лена делает шаг вперед, прямо на пропитанную кровью землю. — Не умная. Просто смертельно уставшая от высокомерных трусов, которые привыкли прятаться за чужими спинами, плетя интриги.

— Что ты посмела сказать?! — Эонис вздергивает гребень, его чешуя встает дыбом, источая удушливый запах серы.

— Ты боишься его, — она едва заметно кивает в мою сторону, не отводя взгляда от леденящих глаз брата. — Всегда боялся. До дрожи в коленях, до черной желчи. И не потому, что у него больше войск. Потому что он по-настоящему силен. Потому что у него есть то, чего у тебя никогда не было и не будет. Смелости быть уязвимым. Способности любить и защищать, а не только порабощать и разрушать.

Ее слова поражают цель точнее любой зачарованной стрелы. Лена смотрит на него не как жертва, а как равная. Как независимая, непокоренная душа, которая презирает саму суть Эониса. И для него это невыносимо.

— Молчать! — рев брата сотрясает каменные своды, дробя уцелевшие витражи.

Ослепленный уязвленным самолюбием и слепой яростью, он бросается на нее. Огромная туша срывается с места с ужасающей скоростью.

Я делаю отчаянный рывок следом, ломая об аспидный камень собственные когти, вкладывая в прыжок последние капли жизни. Но я понимаю, что не успеваю. Расстояние слишком велико.

А Лена не отступает ни на шаг.

В тот самый миг, когда раскрытая пасть Эониса уже готова сомкнуться на ее хрупкой фигуре, свет, струящийся изнутри Лены, взрывается.

Это не просто магическая вспышка. Это безмолвный, оглушающий удар чистой энергии. Ударная волна золотого пламени врезается в черную чешую Эониса с такой силой, что огромного дракона отбрасывает назад, словно тряпичную куклу.

Он с грохотом валится на спину, кувыркается по истерзанной земле, ломая собственные крылья, и с трудом встает на дрожащие лапы. На его уродливой морде застывает маска абсолютного непонимания, смешанного с суеверным ужасом.

— Чт-то... что это за магия? — хрипит он, и голос его впервые звучит жалко, теряя телепатическую мощь.

— Связь, — отвечает Лена всё так же ровно и непреклонно. — Настоящая. Та, которую нельзя подделать, подчинить силой или присвоить себе, как трофей.

Свет вокруг нее разгорается всё ярче, заливая двор теплым, почти осязаемым сиянием. Я чувствую, как эти золотистые нити тянутся ко мне, вплетаются в мое изломанное тело.

Это не чужая магия — это часть моей собственной души, сохраненная и приумноженная ею. Свет проникает под чешую, успокаивая мечущегося внутри зверя. Боль в раздробленной груди отступает, разорванное плечо перестает сочиться кровью, стягиваясь на глазах.