Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 59 – Майкл Скофилд

Я повернулась к ней.

— Вы знаете?

— Нет. Но... — Она побледнела сильнее. — Я слышала похожее от лекарей Арквейна утром. Они говорили между собой у восточной лестницы. Один произнес почти то же слово.

— Какое?

Она посмотрела в запись.

— «Аур-шейн». Или похоже.

Каэл тихо сказал:

— Золотой огонь.

Мы оба посмотрели на него.

— Что?

— В старом диалекте Арквейнов. Кажется, означает «золотой огонь». Отец учил меня немного, когда вел переговоры с их домом.

Золотой огонь.

Селена.

Ее отец.

Эймар, учившийся у Арквейнов.

Я почувствовала, как внутри складывается новый кусок.

Но все еще не целая картина.

— Еще, — сказала я.

Каэл посмотрел на пластину.

— Лиара, тебе больно.

— Еще.

— Нет.

Я подняла глаза.

— Не начинайте.

— Я не начинаю. Я говорю нет как пациент, который видит, что целительница сейчас упадет.

— Пациент не руководит обрядом.

— А человек, который уже позволил причинить тебе боль, может хотя бы не сидеть спокойно, пока это повторяется?

Вот это было нечестно.

Слишком прямое.

Слишком живое.

Я отвела взгляд первой, и это разозлило меня больше всего.

— Один раз, — сказала я. — Последняя реакция. Кровь, смыв с кувшина и моя кровь. Без соли. Если печать отзовется сильнее, остановим.

Каэл хотел возразить.

Не возразил.

Умнеет.

Я проколола палец снова. Кровь выступила медленно. Нерис недовольно поджала губы, но промолчала.

Три капли: его кровь, моя кровь, смыв с горла брачного кувшина.

На миг ничего не произошло.

Потом обе капли крови потянулись друг к другу тонкими темными нитями.

Не смешались.

Именно потянулись.

Между ними возникла узкая черная линия, похожая на стежок.

Печать на моем запястье не вспыхнула.

Она похолодела.

Это оказалось хуже.

Холод пошел от руки к плечу так быстро, что я не успела даже вдохнуть. Комната качнулась. Каэл вскочил, Нерис бросилась ко мне, Варрен что-то крикнул у двери.

Я осела не на пол.

Каэл успел подхватить меня.

Его руки были горячими, сильными и дрожащими.

— Лиара!

Я слышала его как через воду.

Перед глазами была не комната.

Зала.

Брачная зала.

Я стояла перед чашей, но смотрела не на огонь, а на Каэла. Он был молодым. Серьезным. Слишком напряженным. Его губы едва заметно двигались: «На меня».

Я смотрела на него.

А справа от меня леди Морвен держала малую чашу.

Ее пальцы сжимали серебро так крепко, что побелели костяшки.

За ширмой у восточной колонны кто-то шептал.

Не женщина.

Мужчина.

Эймар.

Я не видела лица, но узнала голос. Мягкий, ровный, спокойный. Он произносил слова на чужом языке. Рядом с ним на полу стояла маленькая плоская коробка из золотого дерева.

Крышка была открыта.

Внутри лежала черная соль.

Потом к ширме подошла рука в светлом рукаве.

Не Морвен.

Не Эймар.

Женская рука с тонким золотым браслетом.

Браслет был молодым, почти девичьим, с огненным камнем у запястья.

Селена.

Но в ночь нашей свадьбы Селене было, кажется, семнадцать.

Она не должна была быть у брачного круга.

Не должна была иметь доступ.

Не должна была касаться чаши.

В памяти крови все дернулось.

Пламя в чаше стало белым.

На миг зал озарило так ярко, что лица исчезли.

А потом рука с золотым браслетом бросила в огонь щепотку черной соли.

Белое пламя свернулось.

Стало темным.

И боль ударила мне в запястье.

Я открыла глаза.

На этот раз я действительно лежала на полу.