Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 102 – Майкл Скофилд

— Дышите ровно.

Он не сводил глаз с окна.

— Они стоят за тебя.

— Нет. За себя. За дом, куда их не прогоняли.

— За тебя тоже.

Я не ответила.

Он повернул голову ко мне.

— Я видел твой мир.

Тихо.

Без красивого восхищения. Без «ты удивительная». Просто факт, который изменил что-то в нем.

— И что? — спросила я.

— Теперь понимаю, почему тебя нельзя вернуть в мой.

Я убрала руку с его запястья.

Слишком быстро.

Он заметил.

Но не потянулся.

Не попросил.

Не украсил паузу.

— Мне нужно встать, — сказал он.

— Нет.

— Лиара...

— Нет. Если хотите помочь, подпишите еще три копии распоряжения, выпейте отвар и не умирайте до утра.

— Последнее сложнее.

— Поэтому начните с него.

Он выдохнул.

— Хорошо.

За окном люди снова заговорили. Двор жил. Гремело ведро, кто-то ругался из-за досок, Мира спрашивала, может ли дракон есть яблоки, Грейн отвечал, что драконы едят тех, кто задает много вопросов, и это, конечно, не помогло.

Я стояла у кровати Каэла и слушала свой дом.

Шумный.

Бедный.

Уставший.

Настоящий.

А где-то за дорогой Арквейны собирали людей, Эймар тащил за собой вторую половину правды, Морвен исчезла с ответами, которые могла дать только она.

Черное Пламя еще не было исцелено.

Но теперь я знала точно: они ошиблись, когда решили, что меня можно снова загнать в чужой зал и заставить выбирать между жизнью мужчины и собственной свободой.

Я не вернусь приказом.

Не пойду цепью.

Не стану удобной ценой.

Если я войду в огонь, то только на своих ногах.

И выйду тоже.

Ночь мы не спали почти все.

Вернее, кто-то спал. Каэл, например, проваливался в короткий тяжелый сон, потом просыпался от боли в плече и делал вид, что просто открыл глаза проверить потолок. Нерис через раз грозила привязать его к кровати бинтами. Грейн сказал, что у него есть веревка надежнее. Каэл ответил, что учтет. Я сделала вид, что не слышу, потому что иначе пришлось бы признать: в моем лечебном доме бывший муж-дракон, старый помощник и придворная целительница начали разговаривать почти как люди, которым уже не нужно постоянно держать нож на столе.

Это не было покоем.

Это было передышкой между ударами.

К утру двор выглядел так, будто деревня решила построить крепость из всего, что плохо лежало. У калитки Марек с двумя парнями поставил дополнительные подпорки. Грейн нашел где-то ржавые вилы и велел одному из стражей держать их «не как ложку, а как мысль о выживании». Мира с матерью принесла горячий хлеб и три банки густого меда. Я спросила, зачем столько.

— Если будут раненые, мед пригодится, — сказала жена пекаря.

— А если не будут?

Она посмотрела на двор, на стражу, на следы дракона у сушильни.

— Тогда съедим. Не пропадет.

Вот и вся философия границы.

Около восьми прискакал первый гонец из замка.

Потом второй.

Третий приехал уже не верхом, а в маленькой повозке, потому что вез Тиллена. Старый архивариус вышел из нее сам, отказался от руки стража, сделал три шага и чуть не сел прямо в снег. Дориан, вернувшийся перед рассветом с новыми бумагами, подхватил его за локоть.

— Вы упрямый старый сундук, — сказал он.

— А вы шумный молодой подсвечник, — ответил Тиллен и посмотрел на меня. — Госпожа Вейл, у меня есть оригиналы.

Усталость сразу ушла из лица, как вода из пробитого ведра.