Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 101 – Майкл Скофилд

Я посмотрела на свои руки.

Эти люди приносили мне хлеб, простыни, воду. Приводили детей. Верили, что если дойти до моего порога, я попробую помочь.

Теперь их собирались напугать мной.

Не Каэлом. Не Арквейнами. Не старым проклятием.

Мной.

Удобно.

Я почувствовала злость.

Не горячую. Не слепую.

Хорошую.

Ровную.

Ту, с которой можно работать.

— Марек! — крикнула я.

Кузнец поднял голову от забора.

— Что?

— Собери людей у крыльца. Всех, кто здесь.

Дориан посмотрел на меня.

— Что ты делаешь?

— То, чего ваш дом не умеет.

— Что именно?

— Говорить с людьми до того, как их купят страхом.

Через десять минут двор замолчал.

Люди стояли перед крыльцом. Мужчины, женщины, подростки, старики. Грейн у двери. Нерис встала у окна внутри, чтобы слышать и одновременно видеть Каэла. Дориан остался сбоку, без герба, без улыбки. Варренов страж — у калитки.

Я вышла на верхнюю ступеньку.

Не как леди.

Не как бывшая жена.

Как женщина, которую они знали с окровавленным передником, с недосыпом под глазами, с руками, пахнущими травами и дымом.

— Скоро до вас дойдут слухи, — сказала я. — Поэтому я скажу первой.

Никто не перебил.

Даже Мира молчала, прижавшись к матери.

— В моем доме лежит Каэл Рейвард. Да, он дракон. Да, болен. Да, его кровь опасна во время приступа. Именно поэтому он здесь под моим наблюдением, а не летает над вашими крышами. Болезнь, которая вчера чуть не убила мальчика в трактире, не родилась в моем доме. Она пришла из замка и из старых обрядов, которыми богатые дома годами играли так, будто кровь простых людей не считается.

Роммер снял шапку.

Марек нахмурился.

— Вам скажут, что я источник заражения, — продолжила я. — Вам скажут, что нужно бояться моего лечебного дома. И вы имеете право бояться. Я сама боюсь. Но если кто-то начнет обещать вам защиту в обмен на то, чтобы вы отвернулись от правды, спросите у него: где он был, когда ваши дети горели? Где были его лекари, когда ваши шахтеры лежали с переломанными ребрами? Где были его золотые маги, когда вы сами тащили больных через снег?

Молчание стало плотнее.

— Я не прошу вас воевать за меня, — сказала я. — Не прошу стоять против лордов, драконов или чужих солдат. Уводите детей, если станет опасно. Прячьте стариков. Берегите дома. Но не отдавайте свой страх тем, кто хочет сделать из него поводок.

Жена пекаря первой подняла голову.

— А если они придут сюда?

— Тогда я скажу им то же самое у калитки.

Марек взял молоток поудобнее.

— Не одна скажешь.

— Я не прошу...

— Мы слышали. Ты не просишь. Мы сами.

Грейн из-за моей спины буркнул:

— Наконец-то кто-то сказал.

Я закрыла глаза на секунду.

Когда открыла, увидела, что люди не расходятся.

Не все останутся, если начнется настоящая опасность. И правильно. У них дети, дома, старики, хозяйство. Они не герои из песен.

Именно поэтому их поддержка стоила больше.

Это были не клятвы.

Это был выбор остаться еще на одну ночь.

Из дома донесся кашель.

Я резко обернулась.

Нерис уже звала:

— Лиара!

Я вбежала внутрь.

Каэл проснулся. Лицо в поту, дыхание тяжелое, но приступа не было. Он смотрел на окно.

На двор.

На людей.

— Ты слышал? — спросила я, подходя к нему.

— Да.

— Вам нельзя волноваться.

— Поздно.

Он попытался улыбнуться, но вышло слабо.

Я проверила пульс. Быстрый. Но без черного скачка.