Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 157 – Людмила Закалюжная

Михаилу связали руки за спиной рваной веревкой, больно стянув запястья. Подняли, толкнули в спину. Он еле устоял на ногах — ребра, похоже, треснули, каждый вдох отдавал острой болью.

— Шагай, извозчик, — коренастый ткнул его кулаком между лопаток. — И не дергайся. Дернешься — кишки выпущу прямо здесь и собакам скормлю.

Повели не к выходу из «Кочек», а глубже, в самую чащу трущоб. Михаил шел, спотыкаясь в темноте, чувствуя, как кровь из разбитой губы стекает по подбородку. Мысли лихорадочно метались. Если приведут к Нюхачу — все. Там Крепыш, который знает его в лицо, он же приходил к Параше. Тогда — смерть. И Ваню тогда никто не спасет.

Надо бежать. Сейчас или никогда.

Они свернули в особо темный проулок. Ни фонарей, ни окон, только черные стены сараев по бокам да кучи мусора. Ноги скользили по грязи. Впереди шагал коренастый, за ним Михаил, сзади подталкивал Штырь. Идти было трудно — связанные руки мешали сохранять равновесие, сапоги то и дело соскальзывали с размокших кочек.

Вдруг Михаил оступился, нога поехала в сторону, он инстинктивно попытался удержаться, но потерял равновесие и рухнул на колено прямо в ледяную жижу. Штырь, шедший сзади вплотную, по инерции налетел на него, выругался, взмахнул руками, пытаясь удержаться, и с тяжелым шлепком растянулся рядом, заехав головой в кучу мусора.

— Твою мать! — заорал он.

Коренастый обернулся, но в темноте не сразу понял, что произошло. Секунда — и Михаил, собрав остатки сил, рванул в черный провал между двумя сараями. Он не знал, что там, но выбора не было. Веревка на запястьях впивалась в кожу, мешая, но страх и решимость придавали сил. Он кинулся в темноту, слыша за спиной мат и топот.

— Стоять, гад! Убью! — заорал коренастый.

Михаил петлял, как заяц, перепрыгивал через кучи мусора, проваливался в ямы, но бежал, не чуя ног. Сзади матюгались, но топот стихал. Бандиты быстро отстали — в темноте, среди нагромождений хлама, они боялись свернуть шею, а беглец, подстегиваемый страхом смерти, несся как одержимый. Он свернул за угол, перемахнул через покосившийся забор, пролез в дыру и замер, прижавшись спиной к холодной стене какого-то сарая. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно за версту. Слуга затаил дыхание. Шаги приближались, и Михаил понял, что бандиты остановились у забора.

— Куда он делся? — сипел Штырь.

— Да кто его знает, тут ходы как в крысиной норе. — Это коренастый. — Ладно, утром поищем. Если жив, далеко не уйдет — руки связаны.

— А Нюхач?

— Ничего ему не скажем. Пошли, здесь делать нечего.

Шаги затихли. Михаил еще долго стоял, боясь пошевелиться, прислушиваясь к тишине. Наконец, убедившись, что погони нет, он осторожно двинулся дальше, петляя по темным закоулкам, пока не выбрался на окраину Кочек.

Руки затекли, веревка въелась в запястья до крови. Он нашел острый край разбитой бутылки и, изрезав пальцы, перетер веревку. Освободившись, побрел прочь, шатаясь от усталости.

Вернулся в дом Горских, когда уже вовсю светило солнце. Дарья, увидев его, ахнула, всплеснула руками:

— Батюшки, Михаил! Кто ж тебя так?! Весь в кровище, рожа разбита…

— Воды дай, Дарья, — прохрипел он, опускаясь на лавку в кухне. — И не шуми. Барышне ни слова. Потом сама все узнает.

Он сидел, сжимая кружку дрожащими руками, и смотрел в одну точку. Побег удался. Но теперь они знают, что за ними следят. Могут убрать мальца, могут сменить место. А он, старый дурак, допустил ошибку, слишком поверил в удачу, когда с Крепышом все прошло легко.