Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 156 – Людмила Закалюжная

Михаил почувствовал, как кулаки сами сжались до хруста в костяшках. Ваня. Живой. Здесь, в этом проклятом доме.

— …Слышь, Косой, а Нюхач не боится, что Горские хватятся? Все-таки приютский сирота, а пропал.

— А кто хватится? В приюте бумагу подмахнули, что усыновлен благодетелями. Ищи ветра в поле. Да кому он нужен, этот малец? Никто и не вспомнит через месяц.

За дверью засмеялись, звякнула посуда. Михаил понял, что больше ничего не узнает, и надо уходить, пока не застукали. Он бесшумно спустился по лестнице. Сердце колотилось, но не от страха — от ярости и облегчения. Мальчишка жив. И он, Михаил, знает, где его искать. Оставалось одно: понять, сколько там этих «нянек» и как вытащить мальца, не подставив под удар Парашу и не сорвав планы Алисы Арсеньевны.

Михаил выскользнул из подъезда так же бесшумно, как и вошел. Он сделал шаг от двери, втягивая голову в плечи, чтобы слиться с темнотой, и тут же боковым зрением уловил движение справа. Рванулся было в сторону, но не успел. И тут же его словно оглоблей огрели по спине, между лопаток. Михаила швырнуло лицом в грязь, перед глазами вспыхнули искры, а в легких не осталось воздуха.

— А вот хрен тебе, а не побегал, — прохрипели над ухом.

Слуга попытался перевернуться, но тяжелый сапог придавил ему поясницу, вдавливая в жидкую грязь. Кто-то грубо схватил его за волосы, рванул голову вверх. Перед глазами, в темноте, мелькнуло знакомое лицо — тот самый коренастый с перебитым носом.

— Ты кто такой, падла? — дыхнул тот перегаром и гнилыми зубами. — Что тут высматриваешь? А ну, говори, пока кишки не выпустил.

Второй, тот, что ударил со спины, навалился коленом на ноги Михаила, выкручивая руки. Боль прострелила плечи, но Михаил сдержал крик. Знал: закричишь — прирежут сразу, чтобы шума не было.

— Да я местный, — просипел он, сплевывая кровь и грязь. — Извозчик я. Лошадь ищу, убегла проклятая. Забрел сюда, думал, может, во дворе стоит…

— Врешь, сука, — коренастый ударил его по лицу наотмашь. В глазах потемнело, рот наполнился кровью. — Лошадь он ищет. По подъездам шастает, у дверей слушает. Я тебя еще когда с Крепышом терся, засек. Ты за ним шел, думал, не вижу?

Михаил похолодел. Значит, все-таки заметили. Этот, коренастый, оказался не так прост.

— Обыщи его, Штырь, — приказал коренастый.

Тот, второй, грубо обшарил Михаила, вытащил из-за пазухи старый армейский кинжал, из кармана — горсть медяков и засаленный платок.

— Ножик при нем, больше ничего, — доложил Штырь. — Денег кот наплакал. Не похож на сыскаря.

— Сыскари разные бывают, — коренастый наклонился ближе, вглядываясь в лицо Михаила. — Ты откуда сам? Чей будешь?

Михаил молчал, лихорадочно соображая. Если скажет правду — убьют сразу. Если соврет — проверят и тоже убьют. Надо тянуть время, говорить то, что они захотят услышать.

— Да от Губина я, — выдохнул он, вспомнив подрядчика. — Молочник, Крепыш, задолжал хозяину. Губин послал проследить, где он деньги прячет. А я… ну, полез куда не надо. Дурак.

Коренастый хмыкнул. Поверил или нет — непонятно, но руку с волос убрал.

— Губин, значит, — протянул он задумчиво. — Знаю я этого жирного борова. Своих людей за должниками посылает. Ладно… Штырь, вяжи его. Отведем к Нюхачу, пусть решает. Если врет — сам и прикопает.