Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 155 – Людмила Закалюжная

Параша уехала с барышней. Правильно сделал, что заставил ее ехать. Там, в столице, она под присмотром Алисы Арсеньевны и князя — уж этот не даст в обиду, если что. Его сиятельству Михаил доверял, сразу распознав в нем по выправке военного командира. Смотрел он прямо, и пусть выглядел строго, за таким в бой смело можно идти.

Михаил допил взвар, бросил на стол медяки и вышел под серое небо. Нужно было начинать с того самого «молочника», но действовать осторожно, чтобы не спугнуть раньше времени. Он знал, что тот профессионал: вчерашняя слежка показала — «молочник» дважды петлял по переулкам, чистил хвосты. Такого просто так не возьмешь.

Он устроился в подворотне дома, выходившего задворками на конюшни, где «молочник» держал лошадь. Ждать пришлось недолго. Около полудня знакомая крепкая фигура в тулупчике выскользнула из ворот и быстрым шагом направилась в сторону, где начинались трущобы, называемые в народе «Кочки».

Михаил насторожился. Это меняло дело.

Он скользнул следом, держась на расстоянии, прячась за спинами редких прохожих и углами домов. Мерзавец вел себя осторожно — останавливался, оглядывался, поправлял штаны, заправленные в сапоги. Михаил понимал: главное — не маячить за спиной, а идти параллельно, угадывая маршрут, и не смотреть на «молочника» подолгу.

Так они углубились в район, где даже днем было сумрачно от тесноты домов, где воняло помойками и кислой капустой, а мостовые превращались в грязное месиво. Здесь городовые появлялись редко, только если кто-то кричал «караул», да и то не всегда спешили.

Мерзавец свернул в узкий переулок, заставленный телегами и бочками. Михаил прижался к стене, выглянул из-за угла. Молочник стоял у покосившегося забора и переговаривался с невысоким коренастым мужиком с перебитым носом и цепким взглядом, какие бывают у тюремных надзирателей или охотников за беглыми. Они говорили недолго, мужик кивнул, сунул руки в карманы и двинулся в глубину квартала. Молочник развернулся и пошел обратно.

Михаил принял решение мгновенно. Этот подлец никуда не денется, а вот от перебитого носа, возможно, тянулась нить к Ванечке. Он двинулся за коренастым.

Тот шел уверенно, сворачивал в такие подворотни, где и днем было темно, лавировал между лужами, полными помоев, и явно чувствовал себя здесь как рыба в воде. Михаил не отставал, хотя сердце колотилось где-то у горла. Район был опасный, и надо было быть начеку.

Коренастый остановился у покосившегося двухэтажного дома с выбитыми и заколоченными досками окнами на первом этаже. Он оглянулся, Михаил прижался к стене сарая, едва дыша. Мужик скрылся в подъезде, откуда пахло кошачьей мочой.

Михаил выждал, считая про себя до ста, потом скользнул к подъезду. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Он нащупал ногой ступени и стал подниматься, стараясь ступать бесшумно. Где-то на втором этаже хлопнула дверь, послышались голоса.

Он замер на лестничной площадке. Голоса доносились из-за двери в конце коридора. Михаил подобрался ближе, прижался ухом к щели между косяком и дверью. Сквозь гул крови в ушах пробились обрывки фраз:

— …пацан не рыпается?

— Куда ему, щенку… Сидит тихо.

— Нюхач велел не трогать пока, живым держать, на всякий случай. Девка может пригодиться.

— А если скиснет?

— Нюхач сказал — не скиснет. У нее там, в столице, дел теперь много. Как припрет, так и запляшет как миленькая. А пацан — гарантия.