Книга Истинный на 21 день, страница 122 – Кира Эро

Связь исчезла.

А вместе с ней — и Шелтис. Я не чувствовала его. Совсем. Ни его боли, ни ярости, ни даже присутствия где-то там, в глубине храма.

Пустота внутри груди разрасталась, заполняла собой всё, выталкивала воздух из лёгких, не давала дышать. Рык сорвался с моих губ — низкий, звериный, полный ярости и отчаяния.

Магия вспыхнула внутри меня — тёмная, дикая, неконтролируемая. Тело изменилось, кости хрустнули, мышцы разрослись, кожа покрылась чешуёй. Полуформа — не полностью дракон, но уже не человек. Когти выросли на руках, острые, длинные, смертоносные. Клыки прорезали дёсны, заполнили рот, и я почувствовала вкус крови на языке.

Я оттолкнула Альма. Оттолкнула Кейна, не слушая его криков, не обращая внимания на протянутые руки.

Рванулась к храму.

Жрицы бросились ко мне из тени колонн — в тёмных одеяниях, с заклинаниями на губах, с магией, пылающей в ладонях. Я не замедлилась. Врезалась в первую, разорвала горло когтями одним движением, кровь брызнула мне в лицо горячими каплями. Вторая попыталась атаковать сбоку — я схватила её за шею, сжала, услышала хруст ломающихся позвонков, отбросила тело в сторону.

Третья. Четвёртая. Пятая.

Я шла через них, как через высокую траву, разрывая, ломая, убивая, не останавливаясь ни на секунду, не чувствуя ничего, кроме ярости, которая жгла изнутри ярче любого пламени.

Двери главного зала храма возвышались передо мной — массивные, резные, закрытые.

Я ударила в них плечом со всей силы.

Створки вылетели внутрь с оглушительным грохотом, разлетелись в стороны, ударились о стены, треснули, посыпались обломками.

Зал открылся передо мной.

Тела усеивали пол — жрицы, воины дроу, кровь заливала мрамор тёмными лужами, смешивалась, текла ручейками к моим ногам. Воздух был пропитан запахом смерти — густым, сладковатым, тошнотворным. Дроу стояли вдоль стен — десятки испуганных лиц, широко распахнутых глаз, оружия, которое дрожало в руках.

Тэлвир стоял в центре, отступая от картины, открывшейся передо мной, и на его лице застыл ужас — чистый, неподдельный. А посреди зала, на коленях, склонившись над телом в тёмных одеяниях, сидел Шелтис.

Он обнимал труп Тэвиэр — прижимал к груди, гладил волосы, и по его серой коже текла кровь — его собственная, смешанная с материнской, заливала их обоих, оставляла алые следы на мраморе. Он поднял голову, услышав грохот, и наши взгляды встретились.

Зелёные глаза смотрели на меня.

Шелтис ... улыбнулся... и попытался встать.

Оттолкнулся от пола рукой, поднимаясь на ноги, но тело не слушалось. Колени подогнулись, он качнулся, упал обратно, и только в последний момент успел выставить руку, не дав себе рухнуть лицом вниз.

Я бросилась к нему — преодолела расстояние в несколько прыжков, приземлилась рядом на колени. Руки дрожали, когда я схватила его за плечи, развернула к себе.

— Что ты наделал? — голос сорвался, прозвучал хрипло, почти беззвучно, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза, как они текут по щекам горячими дорожками, смешиваются с кровью на моём лице. — Идиот. Что ты наделал?

Шелтис смотрел на меня, и губы его искривились в слабой улыбке — такой знакомой, насмешливой, язвительной, даже сейчас, когда он едва дышал.

— Убил… собственную мать, — выдохнул он, и в голосе прозвучал надтреснутый смех. — Разрушил… тысячелетние традиции.