Книга Истинный на 21 день, страница 104 – Кира Эро

Я выдохнула удивлённо, когда его губы коснулись меня там — интимно, невероятно интимно, так, как я даже представить не могла.

Он умел.

Боги, как он умел.

Язык двигался уверенно, находил точки, от прикосновения к которым перед глазами вспыхивали искры. Я вцепилась пальцами в простыни, сжимая их так сильно, что ткань затрещала, пытаясь удержаться за что-то реальное, пока мир вокруг растворялся в ощущениях. Волны накатывали одна за другой, всё сильнее, всё интенсивнее, поднимая меня выше, ближе к краю пропасти.

— Боги, Шелтис, — выдохнула я дрожащим голосом, едва способная выговорить слова. — Но как?

Он оторвался на секунду, посмотрел на меня снизу вверх — глаза горели зелёным огнём, губы влажные, на лице читалась дьявольская усмешка.

— О, это каждый мужчина-дроу умеет, — произнёс он низко, и в голосе звучала гордость. — Сейчас я покажу тебе ещё.

Он довёл меня до пика за считанные минуты — я разлетелась на осколки, кричала его имя, не в силах контролировать себя, захлёбываясь воздухом, чувствуя, как всё тело содрогается в конвульсиях удовольствия, как волна за волной прокатываются по нервам, сжигая всё на своём пути.

Потом ещё раз.

И снова.

А затем он любил меня почти грубо, сильно — вошёл в меня одним мощным движением, заставив меня вскрикнуть от внезапности, от полноты ощущений, от того, как идеально мы подходили друг другу. Двигался ритмично, глубоко, не давая передышки, и перед глазами действительно вспыхивали звёзды — яркие, ослепительные, взрывающиеся в темноте каждый раз, когда он касался того места внутри меня, от которого мир переворачивался.

Любил, как в последний раз.

Мысль пронзила сознание холодным лезвием даже сквозь туман удовольствия. Он любил меня так, будто завтра не наступит. Будто это последний шанс. Последний момент. Последнее прикосновение.

Я обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, глубже, отвечая на каждое движение, и мы двигались вместе — синхронно, отчаянно, неистово, пока финальная волна не накрыла нас обоих, стирая границы между мной и им, между телом и духом, между прошлым и будущим.

Я медленно приходила в себя.

Лежала на спине, раскинув руки, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тело всё ещё пульсирует остаточными волнами, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм. Дышала глубоко, жадно, ловя воздух, которого так не хватало минуту назад.

Шелтис лежал рядом, на боку.

Гладил моё совершенно нагое тело — медленно, нежно, пальцы скользили по коже от плеча к бедру и обратно, вычерчивая невидимые узоры, посылающие мурашки по всему телу.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо, и голос прозвучал искренне, без тени насмешки. — Знаешь об этом?

Я усмехнулась, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.

— Один мудрый человек сказал, — произнесла я медленно, всё ещё отдышиваясь, — нужно тебя спросить, что случилось с твоим отцом.

Шелтис мгновенно помрачнел.

Рука замерла на моём бедре. В глазах погас свет.

— Хорошо. История не для нежных.

Шелтис молчал невыносимо долго.

Молчал так, что тишина между нами становилась осязаемой субстанцией, сгущалась, наполняла пространство клетки тяжестью невысказанного.

Я лежала рядом с ним, чувствуя, как его рука на моём бедре превратилась в безжизненный груз — пальцы застыли, утратили теплоту, словно он сам ушёл куда-то далеко, в те места памяти, куда никто посторонний не имел права заглядывать.