Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 102 – Яна Сандерс

— Бог милостивый, что здесь происходит? Мари, зачем вы пришли? Мы же обо всём договорились.

— Я ни о чём с вами не договаривалась! — взвыла Мари, разом превращаясь из мегеры в страдалицу. И началось. — Люди добрые! Вы посмотрите, что делается! Средь бела дня у матери детей отбирают и божьим промыслом прикрываются! Ой, да как же можно! Безбожники! Нелюди!

Она вопила во всю глотку и совсем скоро цирк её сработал. К калитке стали подтягиваться люди и, несмотря на поздний час их с каждой минутой становилось всё больше.

— Детки мои, детки! Хорошие мои! Славные! — вопила мать, тогда как из дома к ней уже выбегала рыдающая Тина, и дети чуть старше.

Они легко поверили этому театру, потому что услышали вдруг то, что всегда так хотели услышать. А Мари продолжала, обнимая их, прижимая к себе, осыпая поцелуями и то и дело разворачиваясь так, чтобы зрителям было лучше видно.

— Как же можно?! — продолжала она. — Как можно допустить такое?! Не бросайте меня! Помогите! Эти черти хотят оставить сиротами моих малышей! Грех то какой!

— Грех! Грех! — послышалось со всех сторон.

Ну и что нам было делать? Не станешь же уподобляться ей и кричать во всеуслышание, что клиенты этой гадины успели уже опорочить Джейн?

Я бессильно сжимала кулаки, падре тяжело сопел. А когда рядом с нами выросла Ники, я едва разобрала сквозь натужные вопли её вопрос:

— Что происходит?

— Как видишь. Мари выставляет нас злодеями. Ты где была?

— В город бегала за молоком. Густав должен был остаться.

Мы уставились на мужчину.

— Мне пришлось отойти. Прихожанка явилась с просьбой, и я не мог её оставить.

Я тяжело вздохнула, наблюдая, как толпа оборачивается против нас. Ещё чуть-чуть и в ход пойдут вилы с факелами.

— Что делать будем? — спросила Ники.

Но не успели мы ответить, как послышался грохот, а через минуту из-за поворота выехал экипаж.

Он остановился возле калитки. А когда люди расступились, пропуская кого-то, я увидела Винсента и вместе с ним констебля.

Люди затихли. Мари тоже. Но молчала она недолго. Сообразив, что местная власть займёт её сторону, если хорошенько постараться, женщина ещё громче завыла и даже выдавила из глаза слезу.

— Господин Хальт! — кричала она, бросаясь ему в ноги. Тот остановился и поморщился брезгливо. — Милорд! Детей у матери забирают! Детей родных! Не допусти-и-ите! Убереги-и-ите! Господи-и-ин!

Не поднимая головы, Винсент уставился исподлобья на нашу троицу.

— Встаньте, Мари, — сказал он. А когда туша, тяжело поднявшись, продолжила стенать, выставил ладонь возле её лица и потребовал. — Помолчите, пожалуйста.

Он подошёл к нам. Бегло скользнув по мне, Винсент тихо обратился к священнику:

— Падре Густав, скажите, пожалуйста, что вы здесь устроили?

Клирик немного растерялся. Но взяв себя в руки, ответил также тихо:

— Эта женщина нарушает законы церкви и добродетели. Она творит ужасные вещи. Нам требовалось срочно изолировать от неё детей.

— Врёт! Он всё врёт! — вновь завизжала Мари, при этом осеняя себя знамением. — Я люблю своих детей! У меня никого нет роднее!

Винсент посмотрел на неё так, что новый крик застрял в глотке женщины, отчего та закашлялась, потрясая множеством подбородков. Дети уже успели попрятаться от неё, и даже Тина, забравшись на руки Джейн, с опаской посматривала на происходящее, шмыгая носиком.