Книга Верь/не верь, страница 52 – Инна Борисова

Тероев сделал дозвон через Глебову трубу, коротко сказав, что долг прощен. Что не отменяет его позорного увольнения, конечно же.

Бабка любила говаривать, что, когда зверенышу впервые на зуб попадется кровь, молока он больше не захочет. Навязчивая мысль не покидала его, грызла червем голову, что румяную ранетку. Если достать фотографию… Это ведь не так трудно. Всего лишь дойти до школы и с доски почета выдрать, плевое дело.

Утром 14 января Гриша таки окончательно разобрался с Глебовыми долгами, потратив остаток денег, и сел дома ждать вечера. Гробовецкий спал после бурной ночи, периодически ругаясь во сне, хотя это привычное. Часам к десяти вечера Глеб очнулся, злющий, как сатана, но был усмирен завтраком и наличием горячей воды.

— Знаешь, – Гробовецкий жует яичницу, запивая сладким чаем, – вот ты вроде идиот, а все равно лучше, чем вся эта пиздота. Хоть толк есть.

— Тебе на работу пора. – Гриша меланхолично курит в окно. Спровадить бы поскорее и заняться своими делами.

— Мне за тебя, знаешь, как прилетело? Обошлось, конечно, но все равно неприятно. Давно спросить хотел, а че тебя Толик погнал? Ты над мертвой бабкой надругался?

Гриша закусывает губу, пряча улыбку.

— Не совсем. Он напугался перспективы перестать пить и начать жить как нормальный человек.

Глеб звенит вилкой по тарелке, тоже закуривая.

— И поэтому ты пришел сюда, чтобы мне лекции читать? – Смотрит насмешливо.

— Тебе же тридцать скоро, какие лекции? Да мы и не родственники, какое мне дело до того, как ты живешь? Матрас выделил и ладно. Меня устраивает.

— За воду, кстати, спасибо. Все никак не успевал погасить. Сколько? – Поднимается, подходит к окну. Трехдневная щетина, круги под глазами, запавшие от недоедания щеки. Чем он вообще питается? Конфетами, больше нет ничего?

— Забей. Я тебе должен за этот приют. – С шипением тушит сигарету в банку с водой.

— Ты идеальная жена, Заболоцкий. Отсосешь?

Гриша закатывает глаза, пока Глеб мерзко ухмыляется.

— Ты со своими зоновскими повадками к Рочеву обратись или к кому угодно из твоей бравой компании. Точно обслужат. – Убирает посуду в раковину, решив, что разберется с этим позже. – Ты вчера орал, что у тебя в десять встреча и на нее опаздывать нельзя. Так уже десять двадцать.

Гробовецкий только отмахивается, мол, плевать.

— Срать я хотел на время, подождут. Я же смотрящий, я король этого района.

— Хорошего вечера, ваше величество. – Гриша шутливо кланяется и уходит к себе. Пока Глеб гремит чем-то в комнатах, собираясь, он раскладывает по полу предметы, задумчиво остановившись и прикидывая, с чего начать. Небольшой кусочек мыла, фотография, две церковные свечи, можжевеловая ветка, несколько камней. И уголек. Тот самый, который бесовка в карман зачем-то сунула. Как Гриша ни пытался, все никак не мог понять его смысл, только зачем-то постоянно носил с собой, рассматривая. С фотографии на него смотрит относительно молодая учительница русского и литературы Елена Витальевна. С ней в школе как-то отношения не сложились, а раз уж она теперь жена майора, то, в принципе, совесть мучить потом не будет. Жила как собака, пусть сдохнет как собака.

— Я ушел! – входная дверь громко хлопает.

Начнем.

***

— Какое сегодня число? – Глеб смотрит сквозь Гришу, занятый своими мыслями.