Онлайн книга «Верь/не верь»
|
— Найдется. Дань, в машину его. *** «Бумер» тормозит у стрипухи, Гриша покорно сидит на заднем ряду, касаясь кончиками пальцев кожаного сиденья. Он такое даже на картинках не видел, вон оно, как жить-то можно. Тероев выходит, следом за ним Юшин, нежно поглаживающий пистолетом между лопаток. Во дворе притаилось старое, явно дореволюционное здание, покрашенное в темно-кирпичный цвет. Таких в городе было несколько, Гриша не знает, у кого в Линдашке могли быть такие деньжищи по тем временам, но мэрия оберегала их очень активно и трепетно, впрочем, не стремясь реставрировать. Одинокая лампочка приветственно мигает, они идут мимо бежевых картонных коробок, стоящих до самого потолка, Гриша непроизвольно чихает от обилия пыли. Склад не отапливается, по ощущениям тут холоднее, чем на улице. — Вон в тот угол иди. – Тероев кивает на единственное свободное место, где доски прогнили, образовывая дырку с проглядывающей землей. То, что нужно. – Вот, – протягивает сверток. Юшин посмеивается, явно несерьезно относясь к мероприятию. – Там все, что ты просил. Я, с твоего позволения, подожду на улице, не хочу видеть это. Не по-христиански. – Крестится на всякий случай и запирает за собой дверь. Гриша остается в одиночестве, присаживается на корточки, раскрывая тряпки. Одна фотография, свечи, холодный новенький нож. В кармане находится кусок мыла, которым он омывал бабу Шуру, срезает часть и обильно трет фотографию. Лишь бы ничего не перепутать… Вспарывает руку быстрым движением, кровь льется на землю черными ручейками, перестарался, зараза. Поджигает свечу, начиная медленно закапывать глаза воском мужику на фотокарточке. Еще все зубы при нем и пожирнее, чем был утром. Может, и поделом. Шепчет заговор, закрыв глаза, три раза, воздух как будто пружинит, в прошлый раз такого не было. Гриша тушит огонек в районе сердца мужика, скручивает свечной огарок в маленькую куколку и закапывает в удивительно мягкую землю. Становится тихо-тихо, слышно, как Андрей Павлович на улице разговаривает с Юшиным. Фотографию поджигает зажигалкой, наблюдая, как медленно тлеет лакированная бумага. Гриша ногами чувствует ощутимый толчок под землей, тишина склада взрывается воем голосов, парень садится на корточки, выронив остатки фотографии и сильно зажав уши ладонями. Так ведь быть не должно? Порыв ветра резко открывает входную дверь, Тероев стоит, старательно пряча испуг на лице, голоса обрываются. Гриша медленно поднимается, тяжело дыша. Фотография как раз догорела. — Впечатляет. – Бандит говорит громко, режет своим голосом образовавшуюся тишину. — Ждите три дня, Андрей Павлович. – Грише не хочется здесь находиться, ощущение такое тревожное, немного жуткое. Он быстро покидает склад, не оборачиваясь. – Я живу у Глеба, прятаться не буду, не переживайте. Мужчина кивает, до стрипухи они идут молча, похрустывая ботинками в грязных сугробах. Гриша кивает бандиту на прощание и стартует в центр города. Ему срочно надо выкинуть из головы произошедшее. И позорно, совершенно по-христиански поговорить, хоть бабка и просила никогда так не делать. Останавливается в знакомом до боли дворе, задирает голову, несколько секунд гипнотизируя светящееся кухонное окно. Может ли он быть не прав? Может ли… Не сегодня. |