Онлайн книга «Узник»
|
— Тогда уж позвольте и мне поинтересоваться мотивами Екатерины принять предложение Понятовского. — Ни одна пушка в Европе не смеет выстрелить без дозволения на то матушки Екатерины, – ответил Безбородко после небольшой паузы. – Россия намерена придерживаться подобной роли и в будущем. * * * Разговоры затянулись глубоко за полночь. Стас поначалу никак не мог вникнуть в обсуждаемые темы, уж слишком быстро и Безбородко, и Костюшко перескакивали с одной проблемы на другую. Возможно, причиной некоторой рассеянности Стаса были его постоянные мысли об Ольге. Она ждала его сегодня вечером у себя. Что она подумает, если он так и не появится? Что, если ее женское самолюбие будет настолько оскорблено, что она и вовсе больше не пожелает его видеть? Заметив эту нервозность шляхтича, Безбородко поинтересовался: — Вы с таким беспокойством поглядываете на часы, пан Станислав, что у меня складывается впечатление, будто вы опаздываете на свидание. Прошу вас учесть, что встречаться мы будем по вечерам, поскольку утро любого чина в России всецело принадлежит императрице. Извинившись и поняв, что его поведение может только навредить делу, Стас включился в беседу и даже сделал одно предложение, которое и сам Безбородко смог оценить. В ответ на заявление графа, что императрица желает короновать нового польского монарха в день своих именин в конце ноября, Стас возразил: — Дорогой граф, но ведь и отречение Понятовского было приурочено к этой дате. — Именно поэтому такова ее воля, молодой человек! — Я понимаю желание государыни, – продолжил Стас. – В этом есть определенный символизм. Однако сами подумайте. Вы же прекрасно осознаете, что для того, чтобы вспыхнул мятеж, необходимы глубинные причины и повод. Причин для недовольств в Польше и без того предостаточно. Я был там недавно и все прекрасно видел. И тут вы сами даете повод в руки недовольных. Будто нарочно подносите горящий факел к бочке с порохом. — В ваших словах есть смысл, пан Станислав. Я обсужу это с государыней и дам знать. Вот видите, из вас может получиться неплохой дипломат. * * * Безбородко уехал. — Что скажете, Станислав? – поинтересовался Костюшко. — Что и прежде, Тадеуш. Не верю я в эту затею. Почему русские такого невысокого мнения о нашей шляхте? Они полагают, что польские паны способны только горлопанить да пить вино. Подобное упрощение, если не сказать пренебрежение их интересами, может дорого обойтись России в будущем. Даже в самом жестоком бою настоящий солдат никогда не добьет раненого и будет снисходителен к пленному. И я веду речь не о каком-то благородстве. Это всего-навсего здравый смысл. Никто не знает, чего ждать от самого слабого противника, лишенного всего и загнанного в угол. — Редкое по своей точности замечание, Станислав. Утрата человеком всего ведет к его новому рождению. Это забавная усмешка Бога. Вершина нашего подъема измеряется лишь глубиной нашего падения. Но разве вы сами не презираете наших продажных магнатов? — Не всех, Тадеуш, не всех! Иной раз достаточно и одного Костюшки, чтобы вся Польша заполыхала. — Я пью, мой друг, увы, из горькой чаши побежденных. Однако вы меня сильно смутили. Вы сами-то на чьей стороне? — Идите к черту, Тадеуш! – беззлобно отмахнулся Стас, и оба рассмеялись. |