Книга Узник, страница 86 – Максим Мацель

— Нашла.

— И что вы хотите знать про него?

— Может ли Михайло Иванович вести свою игру?

— А именно?

— У меня есть все основания думать, что Тайная экспедиция пользуется услугами наемного убийцы. Тот всегда опережает меня на один шаг. Все свидетели, которые знают что-то по делу Шатенфельда, умирают до того, как мне удается поговорить с ними. А о ходе дознания известно только Репнину.

— Ну и вопросики у вас, Станислав. После ваших слов мне и самому захотелось усилить охрану собственного дома. Я уж и не рад, что с вами связался, с таким-то шлейфом за плечами. Вот что я вам скажу: я всегда знал Репнина как исключительно порядочного и честного человека. Он чиновник, ему свойственны свои слабости. Особенно желание получить чин и соответствующие этому чину властные полномочия. Однако интересы государства для него всегда были на первом месте. Если вы хоть как-то своими действиями поставите под угрозу безопасность России, то я за вашу жизнь не дам и ломаного гроша. Репнин никогда не был кровожадным и стоял за своих горой. Слышите? Горой! Это отличало его от прочих. Вопрос только в том, свой вы для него или нет? А вообще, весь этот разговор про репутацию – пустая болтовня. Репутация позволяет лишь предположить, как то или иное лицо будет действовать в привычных для себя обстоятельствах. Вы же сместили маятник событий далеко от точки равновесия. Не знаю, Станислав! Я уже говорил вам полагаться только на самого себя. Выводы делайте сами. У вас все, надеюсь?

— Мне нужны сведения о старшем Зубове – Николае. В особенности подробности про его побег из Варшавы, когда повстанцы устроили резню русским солдатам.

— Ну и аппетит у вас, пан Станислав. А вы далеко пойдете, если живым из этой передряги выберетесь. Не знаю. Касательно Николая Зубова – это весьма непросто устроить. Я подумаю, кто бы смог вам что-то рассказать, не вызывая подозрений. Есть у меня такой человек на примете. Но вы должны пообещать, что будете крайне осмотрительны и никоим образом не допустите, чтобы даже тень подозрения пала на него. Раз уж вы так взялись за Зубовых, то он прольет вам немного света и на последнего, московского, брата – Дмитрия. И про папашу не забудьте поинтересоваться. Правда, тот отдал богу душу в прошлом году, но успел стяжать себе славу самого бесчестного человека во всем государстве Российском. И еще, Станислав. Если у вас есть в России родные и близкие, то впору побеспокоиться об их безопасности. Вы роете чересчур глубоко. Как бы сами в свою яму и не угодили. Желающие присыпать вас землей сверху и всплакнуть на могилке в очередь будут выстраиваться. Враги у вас один к одному. Не просто фигуры, а полновесные ферзи!

— Граф Александр Андреевич Безбородко! – важным тоном произнес Щеглов, распахивая дверь в большую залу, которую определили наиболее подходящей для обсуждения кондиций.

Окна помещения выходили на парадный вход, и потому Стас и Костюшко могли наблюдать своими глазами, как карета графа въезжала в ворота. Безбородко прибыл без излишней помпы, если не считать удвоенное охранение, появившееся за час до его визита.

— Рад, весьма рад нашему знакомству! – приветствовал граф Тадеуша Костюшко после того, как тот сделал шаг навстречу гостю и поклонился. – Я представлял вас несколько иначе, пан Костюшко. Первое впечатление от вас даже несколько выше моих ожиданий! Рад, очень рад. С вашим спутником я уже имел честь познакомиться. – Он кивнул Стасу. – А этот молодой человек, – при этом граф указал на Щеглова, – будет вести протоколы наших встреч. Таким образом, все, что будет сказано в этой комнате, будут знать всего четверо, плюс, конечно же, Екатерина Алексеевна и обер-секретарь Тайной экспедиции Макаров. Надеюсь, пояснять, что это означает, излишне?