Книга Узник, страница 51 – Максим Мацель

Стас поклонился и направился к двери.

— Постойте! Я не знаю вашего имени.

— Станислав Булат. К вашим услугам.

— Забавно, что вас зовут Станислав. Поляк?

— Да, Ваше Величество, – уверенно ответил Стас.

Шляхтич не лукавил, так как уже решил, что абсолютно искренне может считать себя и поляком, и литвином, и русским, поскольку близко к сердцу принимал все радости и все горе, выпавшие на долю этих народов.

— Доброе утро, Павел Гаврилович! – приветствовал Стас князя Гагарина.

— Доброе, доброе, Станислав. Уж не знаю, что ты там вчера сказал королю, только, со слов караула, он всю ночь глаз не сомкнул. Заснул только под утро. А ни свет ни заря уже был на ногах, позавтракал, как лев, и бодрым шагом направился в оранжерею.

С некоторой обидой глянув на молчавшего Стаса и так не удовлетворив свое любопытство, князь проводил Стаса к Понятовскому.

— Я долго думал обо всем этом, пан Станислав, – обратился к нему король, стоило только двери закрыться за князем. – Вы разбередили мне душу.

— Что стало с матерью девочки? – спросил Стас.

— Я не намерен объясняться перед вами и говорить о своей личной жизни. Не забывайте, с кем говорите! – слегка вспылил Понятовский, но сразу же сник, вспомнив, что он уже отрекся от польского престола. – Захотите, сами узнаете, – продолжил он уже более примирительным тоном. – А дочери я все расскажу лично, если случай сведет нас вместе. Никаких писем писать ей не буду. Знаю, кто их прежде прочтет. Просто передайте ей на словах, что я буду рад увидеться с ней. Пока же пускай сама не ищет нашей встречи. Это небезопасно. Вы хорошо знакомы с ней, пан Станислав?

— Да.

— Тогда сами решите, говорить ли ей вообще про меня и когда это сделать лучше всего. Раз уж вы столько времени сумели хранить эту тайну, вы достойны доверия в подобном деле. Пожалуй, довольно! Я вас не задерживаю.

— Ваше Величество, у меня к вам еще одно письмо.

— Покажите. – Король принял из рук Стаса послание от Тадеуша Костюшко. – Что? Это рука Костюшко! Вы видели его?

— Каждый день на протяжении последнего полугода.

— Невероятно! Почему же вы сразу не сказали об этом?

— У меня не было шанса, Ваше Величество. Вы изволили послать меня к черту, так и не приняв.

— Так это были вы пару недель назад? – Король расхохотался. – Расскажите мне о Тадеуше все, что знаете.

Последующий час Стас кратко пересказывал ему все, о чем они говорили с Костюшко. Король молчал, не перебивал. Когда Стас закончил, он задал всего один вопрос:

— Кто вы такой, пан Станислав? Кому вы служите? Черт меня подери, если я смогу разобраться, каким образом вы оказались рядом с Тадеушем!

— Я служу в Тайной экспедиции при Сенате, Ваше Величество. И здесь я по долгу службы. Я веду дознание по делу об убийстве русского генерала.

— Интересная у вас жизнь, пан Станислав. Давно у меня не было такого собеседника. Я хочу знать все. Рассказывайте про себя с самого начала! И… не забудьте поведать и о дочери. Даже если на это уйдет неделя. Разумеется, учитывая особенности вашей службы, я не буду принуждать вас открывать мне тайны, относящиеся к безопасности устоев государственных вашей новой родины.

Недели не понадобилось. На всё про всё хватило и трех дней. Король оказался исключительно дотошным слушателем. Часто останавливал Стаса, перебивал, прося повторить какие-нибудь важные, по его мнению, детали. Он иногда отвлекался, поясняя Стасу, как трактовать непонятные для него действия и высказывания людей, о которых тот упомянул в своем рассказе. В перерывах они обедали. Завтракал же Понятовский в одиночестве, а ужин проводил в компании князя. Со слов Гагарина, в этот раз король был предельно разговорчивым, если не сказать болтливым. В конце третьего дня король резко прервал Стаса: