Книга Узник, страница 48 – Максим Мацель

В который раз Стас задумался над тем, правильно ли он поступил, уехав с Репниным в Москву. Не поспешил ли он оставить родовое гнездо и отправиться навстречу неизвестности и неопределенности? Раньше эти вопросы не давали ему покоя. Однако после долгих бесед с Тадеушем Костюшко он осознал, что просто действует по велению сердца, не особо задумываясь ни над смыслом, ни над последствиями своих поступков. Наверное, так и надо. Все же он был счастлив в Москве и после в Петербурге. У него имелось дело, которому он отдавался со всей преданностью и любовью.

Поневоле перед Стасом возник образ Елены Судзиловской. После того, что случилось с ним и Еленой, он долго держал закрытым свое сердце. Пока наконец не появилась та, которой удалось пробить брешь в его панцире. Ольга! Может, потому и не хотел Стас заезжать к дяде Антону: торопился вернуться в Петербург и снова увидеть эту удивительную женщину.

— Стой, родимые! – послышался окрик Захара, и они остановились.

— Подождите пока. Я один схожу, – обратился Стас к спутникам.

Не успел он дойти до порога знакомого дома, как из двери выскочил растрепанный дядя Антон, на ходу пытавшийся всунуть руки в короткий полушубок.

— Матка боска! Станислав, родненький! Мария, гляди, кто к нам приехал!

Антон подскочил к Стасу, отбросив полушубок в сторону, так и не справившись с непослушными рукавами. Он крепко обнял парня и разрыдался. Из дома выбежала тетя Мария и, всплеснув руками, кинулась назад, очевидно, распорядиться о встрече дорогих гостей.

Когда через каких-нибудь полчаса путники с аппетитом уплетали наскоро приготовленное угощение, радости дяди Антона не было предела. Он плясал вокруг стола, подкладывая все новые и новые порции в еще полные тарелки чинно сидящего за столом Захара, сразу же оценившего вкус и крепость домашней наливки, и жадно поглощавших пищу Прошки и Ивана. Стаса отпустило. Искреннее тепло, с каким принял их дядька, прогнало прочь сомнения и тревогу. С его слов, последняя война и восстание Костюшко обошли Минский повет стороной. С принятием на себя заботы и об имении Судзиловских работы у него заметно прибавилось. Хозяйство крепло. Стас мельком заметил, что дом оброс красивыми и дорогими безделушками, дядя обновил мебель, обзавелся большим числом слуг. Все это говорило о его достатке.

— За домом Павла я приглядываю, – заметил он как бы невзначай Стасу. – Может, ты воротишься? А может, и Софиюшка?

Дядя с умилением слушал, как Стас рассказывал ему об успехах девушки в учебе. Он был безмерно рад тому, что она учится наравне с дочерями русских дворян из самых знатных фамилий.

— Красивая, небось, стала?

— Красивая, – подтвердил Стас, смутившись.

Отпускать Стаса без ночлега дядя категорически отказался.

— Ты что, Станислав, обидеть хочешь старика? Куда вы сейчас? Десять верст отмахаете, и сразу стемнеет. Да и друзья твои уже носом клюют. Выспитесь, а завтра с рассветом подкрепитесь и поедете. А Мария вам присмаков в дорогу соберет. До самого Петербурга хватит. Захар, – дядя обратился за поддержкой к вахмистру, в котором, как он догадывался, сыщет поддержку, – ну, ты-то хоть эту молодежь образумь. Что вы, словно волки, по округе в ночи рыскать будете?

Стас кивнул, соглашаясь. Он и впрямь устал от бесконечной дороги.