Книга Протокол отмены злодейки, страница 39 – Ямиля Нарт

— Ты изменилась, Вика, — произнес он наконец. — Изменилась до неузнаваемости.

Я сделала глоток виски. Тепло разлилось по груди, резкий, дымный вкус был знакомым и приятным.

— Люди меняются, папа.

— Не так. Не за несколько дней. — он отпил из своего стакана, не отрывая от меня взгляда. — Ты, которая раньше при виде крови бледнела, вчера ассистировала при извлечении обломка с некрозом и накладывала швы так, будто делала это всю жизнь. Ты, которая с матерью раньше только о нарядах и сплетнях могла говорить час кряду, сегодня сбежала от этого за пять минут. И вот сейчас ты просишь не сладкого ликера, не игристого вина, а виски. И пьешь его так, будто делала это много раз.

Николай сделал паузу.

— Можно было бы подумать, что тебя подменили. Что в твоем теле теперь кто-то другой, — он произнес это без тени иронии, совершенно серьезно. — Но ты помнишь Сократа, помнишь те летние вечера, книгу по анатомии, которую я тебе подарил, и как ты тогда назвала ее «скучной макулатурой». У тебя есть воспоминания моей дочери. Все, до мельчайших деталей. Но ты — не она.

Николай выпил остатки виски и поставил стакан на столик. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей. Он ждал.

от автора: дорогие друзья! буду рада, если вы подпишитесь на меня. и мне приятно и вы сможете оперативнее получать обновления

Я не ожидала, что вопрос будет поставлен так прямо. Впрочем, я уже размышляла некоторое время над таким поворотом событий. Возможность эта приходила мне в голову не раз, особенно в те ночные часы, когда ложная память Виктории смешивалась с моей собственной, создавая мучительный вихрь из двух жизней.

Прятаться дальше было бессмысленно. Он не был моим врагом. Он был единственным человеком в этом мире, чью реакцию я могла предсказать с долей уверенности, основываясь не на сюжете романа, а на его собственном характере — честном, чуждом светским предрассудкам. Риск был огромен, но альтернатива — потерять потенциального союзника и продолжать играть эту изнурительную двойную игру — казалась еще хуже.

Я сделала еще один глоток виски, давая жидкости медленно согреть горло, и поставила бокал на столик.

— Ты прав, папа. Я не совсем та Виктория, которую ты знал, — начала я. — Но я и не чужая душа в ее теле. Это сложнее. Ты слышал когда-нибудь легенду про артефакт, способный переносить души через вселенные?

Я видела, как он медленно кивает.

— Слышал. Теория множественности миров и возможность перехода между ними с помощью артефактов невероятной силы — это одна из малоизученных, но существующих областей магофизики. Большинство считает это фантастикой, но некоторые случаи… некоторые труднообъяснимые случаи списывают на подобные явления. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что со мной произошло нечто подобное, — сказала я. — Я прожила целую жизнь как Виктория Захарова-Воронова. Александр встретил другую на деловом ужине, который будет завтра. Изменил, потом публично унизил меня. Затем разорил нашу семью, обанкротил «Захаро-Медикал». Мать не выдержала позора и умерла. Ты… тебя уволили из клиники при невыясненных обстоятельствах.

А мне пришлось уехать в глухую провинцию и работать простым подлекарем в земской больнице, чтобы хоть как-то выжить.

— Там, в этой глуши, я и научилась настоящей хирургии. Старыми инструментами, без артефактовобезболивания. Резала, зашивала, вправляла кости. Потому что иного выхода не было. Потому что люди болели и умирали, а я была единственным, кто мог хоть как-то помочь.