Книга Протокол отмены злодейки, страница 41 – Ямиля Нарт

Николай вскочил с кресла. Он прошелся по кабинету, его шаги были резкими, нервными. Он подошел к окну, отвернулся, стоя ко мне спиной. Его плечи были напряжены.

— И наконец, самое личное, — сказала я совсем тихо. — Ты хранишь в нижнем ящике своего рабочего стола в больнице маленькую шкатулку из черного дерева. В ней — серебряный медальон с портретом молодой женщины. Это та, с которой ты познакомился в академии, до встречи с мамой. Она умерла от редкой формы магической лихорадки на последнем курсе, у нее не было денег на хорошего лекаря. Ты никому никогда о ней не рассказывал. Именно из-за неё ты решил стать обычным лекарем, лечить всех, независимо от их статуса.

Он обернулся. Лицо его было искажено такой болью и таким потрясением, что мне стало физически тяжело смотреть на него. В его глазах стояли слезы, которые он не позволил себе пролить.

— Зачем? — вырвалось у него хрипло. — Зачем ты всё это рассказываешь мне? Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты мне поверил, — ответила я просто. — Потому что мне нужен союзник.

Николай Захаров сидел, опустив голову. Плечи его слегка содрогались. Когда он поднял лицо, на щеках блестели следы влаги, которую он даже не пытался скрыть. В его глазах не было страха или отвращения. Там была боль, бесконечная, глубокая боль отца, который только что услышал исповедь о будущих страданиях своего ребенка — страданиях, которые уже произошли в каком-то ином потоке времени.

— Боже мой, Вика… — его голос сорвался на хриплый шепот. — Что они с тобой сделали? Что он с тобой сделал?

Он говорил не о магах или артефактах. Он говорил об Александре.

— Он сделал то, на что был способен, — холодно ответила я. — А я позволила ему это сделать. Потому что была глупа и слепа. Но теперь я здесь. И я не намерена повторять прежних ошибок.

Он встал, прошелся к камину, оперся рукой о мраморную полку, глядя в угасающее пламя. Его спина, обычно прямая, сейчас казалась согнутой под невидимой тяжестью.

Он обернулся ко мне. Его лицо было суровым, но решение в его глазах уже созрело.

— Я верю тебе, — сказал Николай просто. Он сделал паузу, подбирая слова. — Что ты планируешь делать теперь?

— Сначала — вырваться из брака с Александром на максимально выгодных условиях. У меня уже есть адвокат, ведутся приготовления. Для этого мне нужно дождаться, пока он совершит одну ключевую ошибку. После этого — жить своей жизнью. Работать. Использовать то, что я умею. Возможно, здесь, в твоей клинике, если ты еще не передумал брать меня после всего услышанного.

Он резко махнул рукой, отбрасывая последние сомнения.

— Ты моя дочь. Ты пришла ко мне и сказала правду, какой бы безумной она ни была. И ты хочешь работать, помогать. После всего, что пережила… — он снова сглотнул ком в горле. — Конечно, место для тебя найдется. Я помогу тебе, чем смогу. Информацией, советом, прикрытием. А ты… — он подошел и положил руку мне на плечо. — Ты держись. Ты уже прошла через ад один раз. Не дай ему повториться. Иди сюда.

Я встала и он обнял меня. И в тот момент это было именно тем, что мне было нужно.

— Расскажи мне всё, — произнес он, отпуская меня. — С самого начала.

Вечер, когда должно было случиться основное событие, наступил точно в срок, предписанный сюжетом. Я стояла перед зеркалом в своей гардеробной, поправляя левую перчатку. Платье было как из сна — алое, тяжелое, из какой-то переливающейся ткани, которая ловила свет и отражала его тысячью мельчайших искр. Маска лежала рядом на туалетном столике. Она была бархатная, того же темно-красного оттенка, с узором из черного кружева, закрывающим верхнюю часть лица. Тщательно подобранные украшения — серьги-капли из рубинов, тонкое колье — дополняли образ.