Книга Протокол отмены злодейки, страница 36 – Ямиля Нарт

Петр сразу оживился.

— Кристина Соколова? Потрясающе, господин Воронов! Ее дар чистого видения… он действительно на уровне, близком к магистру-диагносту. Она ставит диагнозы с одного взгляда, без фокусировочных линз, видит энергетические блоки и аномалии, которые стандартное сканирование улавливает с трудом. Сегодня она точно определила несколько сложных случаев. Доктор Семенов был под большим впечатлением.

Александр слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как его пальцы слегка постукивают по ручке портфеля, который он держал в руке. Он был заинтересован.

— А как насчет минусов? — спросил он.

Петр замялся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Ну… она иногда выходит за рамки протокола. Пытается давать пациентам психологические советы, опираясь на свое видение их эмоционального состояния. Не все это воспринимают адекватно. И… — он снова посмотрел на меня, — госпожа Воронова сегодня сделала несколько очень точных замечаний, дополнивших диагнозы Соколовой. Она обратила внимание на чисто физиологические аспекты, которые дар Кристины, будучи сугубо энергетическим, не улавливал в полной мере. Например, анемию у ребенка и гипертензию с глазными симптомами у взрослого пациента.

Александр медленно перевел взгляд на меня. В этот раз недоумение в его глазах было уже откровенным.

— Правда? — произнес он, и в его тоне прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. — Виктория проявила себя как знаток… физиологии?

Я сделала вид, что не замечаю издевки, и снова надела маску легкомысленной жены, слегка надув губы в притворном недовольстве.

— Ну да, немного помогла. Хотя, конечно, мои скромные познания просто меркнут на фоне такого уникального дара, — сказала я с наигранной обидчивостью, разглядывая свои ногти.

Я видела, как Александр морщится. Мой тон, эта ревнивая нота, которую так часто использовала прежняя Виктория, действовала на него, как скрежет металла по стеклу. Он ненавидел эти демонстрации мелкой зависти. Они напоминали ему о том, какая пустая и неуверенная в себе женщина находится рядом с ним.

— Зависть — не самое продуктивное чувство, — отрезал он холодно. — Талант нужно признавать и использовать на благо дела, — он кивнул Петру. — Продолжайте курировать Соколову, Петр Сергеевич. Я ожидаю от нее больших результатов. И отчет к семнадцати.

Не удостоив меня больше ни взглядом, ни словом, он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я выдержала небольшую паузу, давая его шагам затихнуть в коридоре, а затем медленно выдохнула и откинулась на спинку стула.

Петр смотрел на меня с удивлением. Он видел двух разных женщин: одну — за минуту до прихода Александра, собранную, компетентную, другую — в его присутствии, капризную и ревнивую. Противоречие было слишком явным, чтобы его не заметить. Он ничего не сказал, но вопрос витал в воздухе.

Я почувствовала внезапный, почти озорной импульс и желание немного поколебать этот предсказуемый мир, в котором я оказалась.

— Я так веду себя, Петр Сергеевич, потому что это игра, — сказала я, и мой голос снова стал спокойным.

Петр насторожился, его глаза округлились.

— Я… я не совсем понимаю, госпожа Воронова.

Я вздохнула, изображая легкое смущение, как будто делилась большим секретом.

— Видите ли, у моего мужа есть одна странность. Своего рода… фетиш. Ему нравится, когда я ревную. Он получает от этого какое-то извращенное удовольствие, чувствует себя более значимым, что ли. Поэтому при нем я иногда вынуждена играть эту глупую, ревнивую женушку, а он, в ответ, специально уделяет внимание другим женщинам — чтобы подогреть мой «огонек».