Книга Протокол отмены злодейки, страница 112 – Ямиля Нарт

«Спасибо, давно искала этот рецепт».

«А можно без магии, обычным способом? У меня печь старая».

«Какая вы молодец, что решились!»

Я пролистала дальше. Мужчина в лабораторном халате демонстрировал, как чистить бытовой артефакт. Девушка лет двадцати пела под аккомпанемент магической арфы. Кто-то снял своего кота, играющего с солнечным зайчиком.

Люди просто делились своей жизнью. Без цензуры, без фильтров, даже без редактуры или монтажа. И другие люди смотрели, комментировали, благодарили.

Я смотрела на этот поток и чувствовала, как в голове начинает складываться картинка.

Я вернулась к дивану, где все еще сидели остальные.

— У меня есть мысль, — сказала я, садясь на свое место. — Насчет Моравии.

Глеб поднял на меня вопросительный взгляд. Елена отставила бокал. Август подался вперед.

— Слушаем.

Я показала им коммуникатор с открытым порталом.

— Сегодня был запущен видеопортал. Сюда любой может загрузить запись, и любой может ее посмотреть. И оставить комментарий. За первые часы — больше тысячи видео. Люди снимают всё подряд: рецепты, уроки, своих котов. Им интересно, они делятся, обсуждают.

Волконский нахмурился.

— И при чем здесь Моравия?

— Представьте, что произойдет, если мы начнем загружать туда видео про Моравию. Про то, как сто лет назад сослали не только преступников, но и детей, стариков, обычных людей. Про то, что там сейчас живут те, кто никогда не видел материка, но вынужден расплачиваться за чужие грехи. Про несправедливость векового отчуждения.

Елена отставила бокал.

— Вы предлагаете устроить публичную кампанию?

— Да. Сейчас о Моравии никто не говорит. В газетах молчат, в новостях — ни слова. Люди просто не знают, что там происходит на самом деле. А если узнают? Если увидят лица, услышат истории?

Я говорила быстро, слова обгоняли мысли.

— А если эти видео посмотрят на самом острове? — спросила Елена.

— Это еще важнее, — кивнула я. — Сейчас им там рассказывают, что материк — это сплошные враги, что их всех ненавидят, что пощады не будет. А если они увидят, что кто-то здесь знает правду и готов ее говорить? Что кто-то сочувствует, поддерживает, требует справедливости?

Август смотрел на меня с сомнением.

— Имперский совет не обязан реагировать на какие-то видео.

— Не обязан, — согласилась я. — Но если об этом заговорят в городе, если начнутся митинги, если газеты подхватят — им придётся хотя бы сделать вид, что они что-то делают. А мы сможем использовать это, чтобы протолкнуть идею переговоров.

Август поднялся, прошелся по комнате.

— Допустим, мы запишем эти видео. Как мы передадим их на остров?

— У меня есть знакомые контрабандисты, — снова вмешалась Елена. — Работают с Моравией, возят лекарства, продукты. Через них можно передать что угодно.

— Коммуникаторы, — сказала я. — Если мы передадим на остров партию коммуникаторов с доступом к порталу, они смогут смотреть наши видео и, возможно, даже отвечать.

— Коммуникаторы нужно модифицировать, — заметил Волконский. — Чтобы сигнал не отслеживался.

— У моей подруги Кати есть доступ к технологиям, — сказала я. — Она артефактор-технолог. Я думаю, если попросить, она сможет модифицировать партию коммуникаторов так, чтобы их сигнал не отслеживался. Или хотя бы затруднить слежку.

В комнате повисла тишина. Я видела, как они переваривают информацию, прокручивают в голове варианты, ищут подвохи.