Книга Протокол отмены злодейки, страница 109 – Ямиля Нарт

— Кто она? — спросила я.

— Ее зовут Елена. Бывший профессор Академии Магических Наук, специалист по некромантии. Конечно, чисто теоретик, но знает о мертвой магии больше, чем кто-либо еще.

Я посмотрела на часы.

— Тогда едем в ЗАГС сейчас, — сказала я, поднимаясь. — Успеем.

Глеб встал следом. Кристина тоже поднялась, но Август жестом остановил ее.

— Ты остаешься здесь. Нам нужно понять, как работает твой дар и как его контролировать.

Она кивнула, не споря.

Мы вышли из дома. На улице моросил мелкий дождь, небо затянуло серой пеленой. Глеб открыл дверь машины, я скользнула на пассажирское сиденье.

— Спасибо, — сказал он, заводя двигатель.

— За что?

— За то, что согласилась. Я знаю, как тебе это тяжело.

Я промолчала. Машина выехала со двора и покатила по мокрым улицам.

— Я понимаю твои чувства, — продолжал он. — Правда понимаю. Но это не то же самое, что с Александром.

— Это просто формальность, я понимаю, — сказала я. — Знаешь, я в прошлой жизни была замужем. И развод был... тяжелым. Потому что пришлось делить квартиру, вещи, собак. Бумажная волокита длилась полгода.

Я посмотрела на его профиль. Он вел машину уверенно, но в уголках губ залегла напряженная складка.

— Ты переживаешь из-за Кристины, — сказала я.

Он дернул плечом.

— Она сейчас в сложном положении. Ей нужна поддержка.

— Ты ей ее даешь.

— Даю, — согласился он. — И, кажется, это помогает. Впрочем, и мне тоже.

— Тебе?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, каково это — просыпаться по ночам и не знать, что ты делал несколько часов назад? Думать, что твои руки могли кого-то убивать, а ты даже не помнишь лиц?

Я молчала.

— Она понимает это.

— Это ценно, — сказала я.

— Очень. Я не думал, что такое вообще возможно.

Мы въехали в центр. Здание ЗАГСа показалось из-за поворота — серое, с колоннами, совершенно безликое.

— Ты ей нравишься, — сказала я, когда Глеб парковался. — Я видела, как она на тебя смотрела.

Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ты не ревнуешь?

— Нет, — ответила я честно.

— Ты сильная, Вика. С тобой интересно спорить. Но с тобой трудно.

— Знаю.

— А с ней... легко. Мне этого не хватало.

Я кивнула.

— Тогда не упусти ее. Такое бывает раз в жизни.

Он фыркнул.

— Разберусь сам.

Мы вышли из машины и поднялись по мокрым ступеням. Очереди не было. Мы подошли к окошку, заполнили бланки. Женщина за стеклом смотрела на нас без особого интереса — еще одна пара, еще одно заявление.

— Через две недели роспись, — сказала она, ставя печать. — Придете вдвоем, с паспортами и свидетелями. Оплатите пошлину заранее.

Я взяла квитанцию, сложила пополам, сунула в карман.

Мы вышли на улицу. Дождь кончился, из-за туч пробивалось бледное солнце. Глеб остановился на ступеньках, повернулся ко мне.

— Ты как?

— Нормально, — ответила я. — Поехали обратно. Твоя невеста готова слушать про некромантию.

Женщина, о которой говорил Август, явилась ровно через час. Мы с Глебом как раз успели вернуться и перевести дыхание.

Он была эффектной. Высокая, с длинными платиновыми волосами. Черное платье в пол, глухое, до самого горла, без единого украшения. Губы — яркие, бордовые, единственное цветное пятно на этом бледном, почти прозрачном лице. Ей было около сорока, но возраст читался не в морщинах — их почти не было, — а в глубине глаз, в той спокойной, тяжелой уверенности, которая бывает у людей, многое видевших и многое умеющих.