Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 26 – Наталия Зябкова

Глава 16

Дождавшись наконец, когда гость отправится восвояси, я постарался уложить в голове полученную от него информацию.

После того, как друзья помогли мне выбраться из больницы, я решил остаться на некоторое время в доме Ариадны. Да, можно назвать это как угодно — сентиментальностью или слабостью… Но я просто не мог найти в себе сил, отправить к родному Двору. Одно — узнать, что она вышла замуж за моего единокровного брата Лириана, навечно запятнавшего себя убийством королевы Мэдб и собственной сестры, и совершенно другое — убедиться воочию.

Я сказал Тианиель, что ещё не до конца выздоровел, и хочу немного прийти в себя. В какой-то мере так и было. На самом деле пришло в норму только тело, а душа моя неистово нуждалась в Ариадне — слишком долго я откладывал объяснение в любви, и вот теперь… Она замужем! Как это уложить в голове?

Оставаясь в её доме, я всё равно лелеял в душе надежду, что она рано или поздно вернётся сюда. Каждая вещь здесь хранила отпечаток её прикосновений, а постель сохранила её запах. Я легко мог представить, как она входит в дверь или уютно устроилась на диване в гостиной, задумчиво глядя на пламя камина.

Чувства… Это так странно и больно, когда они ускользают. Ты всегда ощущаешь, когда они начинают покидать: человек ещё здесь, ходит, говорит… Но уже не с тобой. Чувства близости и сопричастности уходят, а ты стараешься убедить себя — всё хорошо, тебе показалось и вовсе это не так. Пустота на месте где раньше было тепло и спокойно, растёт с каждым днём, а потом с каждым часом, минутой… Из всех сил ты пытаешься ухватить то, выскальзывающее из пальцев души, словно тонкий летящий на ветру шарфик. Ухватываешь его за самый кончик, но ветер перемен уже обвивает им твою шею, а колёса времени несутся вперед, затягивая его удавкой… И вот, ты уже корчишься, тщетно стараясь вдохнуть воздуха, будто Айседора Дункан, пытаясь сбросить с себя убивающие объятия того, что раньше было так дорого…

Иногда оковы разума прочнее и эффективнее реальных. Одно из самых сложных искусств, которым необходимо овладеть за время жизни — отпускать отжившее, и принимать конечность всего сущего. Нам, почти бессмертным созданиям сделать это сложнее других. Неужели придётся принять факт — Ариадна навсегда останется в шаге от меня, но недоступной? Нет, пока я не готов с этим смириться! Не стоит себя обманывать, вряд ли когда-нибудь смогу это сделать.

Отставив полупустой бокал смузи на столике, я отправился на кухню, заварить себе кофе — удивительно, но в доме Ариадны я тоже пристрастился к его ароматной, великолепно прочищающей мозг горечи. Расположившись на террасе, безотчётно представил, как она сидит напротив, улыбается, отпивает из своей чашки… Хватит! Это уже граничит с безумием!

Необходимо вернуться к тому, что сказал Гард. Камень — не первый раз слышу, что у меня есть такой же… Не тот ли, что лежит в моей комнате на столе в Замке Ночи? Я поднял его на одной из дорог фейри, во время одной из прогулок с матерью — моей родной матерью… Возможно, это не было случайностью! Все эти годы что-то не давало просто выбросить булыжник. Раньше я думал, он напоминает об исчезнувшей маме. Теперь, вспоминая чувства, которые посещали, стоило взять его в руки, могу с уверенностью сказать — камень излучал необычное тепло, буквально согревавшее душу в тяжелые минуты.