Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 21 – Илана Васина

Моя пациентка, лет сорока на вид, лежит на кровати. На ее огромный живот накинуто что-то вроде простыни с алеющими пятнами крови. При нашем появлении женщина апатично поворачивает к нам голову, а Фредерик — так зовут нашего юного проводника — бросается к отцу и тормошит его за плечо, но тот лишь пьяно отмахивается. Тогда он подбегает к женщине и бережно гладит ее по лбу:

— Матушка, я привел целительницу! Она поможет, вы ведь поможете? — парень с надеждой поворачивается ко мне.

— Помогу, если ты поможешь мне.

— Да, да, конечно, госпожа! Что мне делать?

Через минуту над костерком в очаге греется медный котел с водой, и Фредерик выскальзывает за дверь. Я велела ему одеться потеплее и ждать за дверью вместе с Томасом моих дальнейших указаний. Пусть будут на подхвате.

Свет костерка падает на лицо стонущей роженицы — бледное, измученное, осунувшееся. Кожа блестит от пота, взгляд тусклый, обессиленный. Я вдруг отчетливо понимаю, что женщина и ребенок обречены, если не вмешаться.

Роженица лежит на спине, но её ноги не симметричны. Одно бедро чуть выше другого, согнуто под углом, как будто ей приходится искать положение, в котором будет хоть немного легче. Её таз слегка повернут, как бы искривлён в одну сторону.

Это положение бедер сразу наводит на мысль о ягодичном предлежании: плод давит не на центр таза, а на одну из сторон. Подхожу ближе и ощупываю живот — он словно каменный. Одновременно с осмотром вливаю через кончики пальцев свою магию. Лицо у пациентки чуть розовеет, в глазах появляется более осмысленный блеск. Вот только родовому процессу эта общая подпитка никак не помогает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приходится с грустью себе признать: магия поддержит силы матери и ребенка, но при этом не поменяет его неправильное положение в утробе. Самостоятельно ребенок не родится.

Какие тут варианты?

Можно провести внутреннюю версию — рукой проникнуть в матку и повернуть плод в правильное положение, но это опасно. У меня нет такого опыта. Одно неверное движение — и ребенок погибнет. Еще можно занести инфекцию, и тогда погибнет мать. В кесаревом сечении я хотя бы ассистировала одному известному хирургу, который время от времени брал смены в хирургическом отделении нашей неотложки. И к тому же провела бесчисленные часы в анатомичке.

Что же мне делать?

— Как тебя зовут, милая? — ласково обращаюсь к роженице, раскладывая на столе необходимые для кесарева предметы.

— Сария, — бормочет женщина.

— Тебе придётся потерпеть, Сария, — тихо говорю я и задумчиво беру нож.

Смотрю на нож, и все никак не решусь. Кесарево или все-таки внутренняя версия?

— Ты кто?! — внезапно «оживает» мужская фигура в углу комнаты. — Где Наста?! А ну прочь поди от моей жены!

Надеюсь, на моем лице не отражается паника. Ситуация точь-в-точь напоминает мою смерть. Тогда я тоже пыталась помочь беременной женщине, и тоже столкнулась с пьяным мужем.

Говорю как можно более мягко:

— Я Верония. Целительница. Пришла помочь вашей жене.

— Эту госпожу Фредерик привел, — подает голос Сария со своей кровати. — Госпожа Верония и правда целительница, Ким! Мне уже лучше, честно!

— Нож тогда... Зачем тебе? — бурчит мужчина, вставая на ноги и с трудом удерживая равновесие.

— Зачем, зачем… — пожимаю плечами. — Для целительского обряда, конечно!