Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 20 – Илана Васина

— Это не госпожа Марта, а леди Торн, дурень! Леди не обязана знать все ваши праздники, — обрывает его Томас. — Жди здесь. Сейчас вернусь с ответом.

Слуга закрывает перед парнем дверь и поворачивается ко мне с виноватым лицом:

— Простите, леди Торн! Это непростительное недоразумение! В полумраке он принял вас за мою жену.

— Да какая разница, за кого он меня принял! — восклицаю с досадой. — Вы лучше скажите, ваша жена правда умеет принимать роды?

— Нет, что вы! Откуда? Помимо собственных родов, ей пару раз довелось помочь повитухе по доброте душевной. Вот деревенские и пустили слух. На самом деле, Марта только и способна, что подносить полотенца да воду повитухе, ни падая при этом в обморок. Так что мне придется отказать. Жаль парня. Видно, сегодня он лишится и матушки и братца или, может, сестрицы.

— Вообще не факт, — упрямо сжимаю рот. — Я сейчас же пойду к Марте, а вы пока оседлайте лошадь.

— Лошадь? Но я же объяснил вам, что…

— Вы с Мартой останетесь здесь. Я поеду в деревню сама.

— Но… — он хмурится и быстро мотает головой. — Но нельзя же вам одной… Нет, нет, нет… Это опасно, госпожа! Там пьяные мужики в деревне, а вы леди. Негоже леди ехать в...

— Томас, вы мне обещали, — обрываю слугу, — что выполните любую мою просьбу. Любую. Так вот держите свое слово!

После секундного замешательства он кивает и выходит из дома, видимо, приготовить лошадь, а я направляюсь к Марте на кухню. В двух словах объясняю ситуацию. Затем прошу принести мне нитки, иголку, остро заточенный нож, чистую ткань и бутылку с напитком покрепче.

Марта в отличие от мужа даже не пытается спорить, быстро приносит все необходимое. Пока собирает дорожную сумку, бормочет:

— Ой, госпожа, впервые вижу, чтобы целители использовали ножи и нитки. Это вам для обряда надо, да? Слышала краем уха, что одна целительница как-то отделила курице голову, пока лечила кого-то от головной боли. Может, вам курицу принести?

На ее словах не знаю, то ли смеяться, то ли плакать. Неужели в этом мире еще не знают про кесарево сечение?

Если местным такие процедуры неизвестны, то... Хьюстон, у нас проблемы. Мысль о том, что меня могут признать спятившей маньячкой во время операции ни капли не воодушевляет.

Когда выхожу за дверь, в ночную прохладу, с удивлением вижу три запряженные лошади. На одной ерзает в нетерпении парнишка, на второй чинно сидит Томас, а третья, очевидно, предназначена мне.

— Я буду вас сопровождать, миледи, — заявляет слуга, и я с благодарностью киваю.

Забираюсь на лошадь, и рысцой следую за парнишкой. Томас едет за мной, замыкая нашу кавалькаду. К счастью, сегодня полнолуние, поэтому хорошо утоптанная дорога ярко освещена. Виден каждый камешек, каждая ямка. Примерно через четверть часа мы подъезжаем к деревне, где до сих пор пахнет застольем — кострами, жареными колбасками и хлебом.

Останавливаемся на окраине деревни у массивного дома с крепкими, потемневшими от времени бревнами, сложенными в толстый сруб. Изнутри тянет дымом и терпким запахом старой древесины.

Когда входим, взгляд сразу падает на плотно сбитого мужчину с бородой, развалившегося в тени у стены. Похоже, он в отключке.

Обстановка здесь простая, но не бедная. Добротный стол, стулья, пара кроватей, вышитые занавески на оконцах. На полу пестрые, домотканые коврики. Тепло и уютно, если бы не... запах крови, пропитавший помещение насквозь.