Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 19 – Илана Васина

Поспешно заявляю:

— Вы ничего мне не должны. Мы квиты.

— А это, — усмехается он, — уже решать не вам.

И выходит за дверь.

Ну вот, приехали! Бухаюсь на стул и обдумываю ситуацию. Я надеялась, что больше наши пути не пересекутся, а оказалось, зря надеялась.

Плохо, что наглая девица по-прежнему строит планы на мужа. Хорошо, что Лютер ушел. Теперь, если вдруг Арвин заявится, не придется отчитываться перед ним, почему темный маг ужинает на его кухне.

Слуги после ухода мага сразу "оживают" . Они принимаются наперебой меня благодарить за спасение сына. Я удивленно вскидываю брови:

— Какое спасение? Не понимаю… Ваш сын пришел вас навестить, но очень быстро ушел. Это все.

— Да, госпожа, вы правы. Вы правы, — охотно повторяет Томас. — Сын очень быстро нас навестил, вы его случайно на кухне увидели, но даже поговорить не успели толком. Да и собственно, разве леди обязана разговаривать с родней своих слуг? Что вы, что вы! Просто… Примите наши заверения в своей преданности вам! Мы ради вас… Поверьте, что угодно!

— Вы ничем мне не обязаны, — повторяю, как заезженную пластинку.

— Да, да… Благодарствуем. Но если что вдруг… Вы только намекните, и мы… Все, что угодно!

Собираюсь уже выпить воды и подняться на второй этаж в спальню, как вдруг снаружи раздается стук. Причем стучат не у парадного входа, а со стороны черного.

Хочется чертыхнуться.

Уже поздно. Я устала. Надеялась вообще-то лечь и отдохнуть. А тут опять кого-то принесло. Радует одно. Это точно не муж, раз стучат со стороны черного входа, и не его настырная любовница.

— Я проверю, кто там, госпожа, — обещает Томас и быстрым шагом идет в коридор.

Меня что-то торкает, и я иду за ним следом. Мною движет любопытство. Ведь чем больше знаю о своём окружении, тем больше шансов, что выберу верную линию поведения.

Когда мужчина открывает дверь, вижу парнишку лет двенадцати. В его глазах стоят слезы. Он держит под уздцы лошадь. Завидев лицо Томаса в приоткрытую дверь, он начинает возбужденно тараторить:

— Умоляю, помогите!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В чем дело? — строго говорит Томас.

— Мамка вот-вот родит, а наша Наста — ну, повитуха, — ушла в другую деревню роды принимать! Обещала к вечеру вернуться, да все нет ее и нет. Небось случилось что. Батька мой напился на празднике, сам не смог к вам прискакать. Велел броситься к вам в ноги, упросить приехать к нам в дом. Сказал, у вас, мол, госпожа Марта, опыт… ну женский, родильный имеется. У нас вся деревня отпраздновала так, что никто помочь не может… А матушка… Она же весь день на ногах, скрывала свои боли, боялась отвлечь от праздника… Все ждала Насту. Говорила, мол, чуть прихватило, но сейчас отпустит… А потом оказалось, что уж и воды у нее отошли давно и что с утра она рожает, все никак не разродится. Уж если вы не поможете, так мамка моя и не управится! Слабая она стала совсем. Вы уж помогите ради всего святого! Мамка-то нам с батькой живая нужна!

— Не понимаю, — не удержавшись, выступаю. — Вашим соседям праздник важнее, чем жизнь женщины и ребенка?

— Так ведь, ежели праздник Урожая не отпраздновать в полную силу, то на следующий год урожай не уродится. Вот моя мамка и терпела, чтобы урожай у всех хороший был. Я думал, вы знаете, госпожа Марта.