Книга Августина лучше всех, страница 63 – Юлия Васильева

Даже в то мгновение, когда он на прощание сжал твою руку, я была безнадежно слепа.

Ты не знаешь, куда после этого он отправил меня…

На крыльцо дома, вместе с еще парой гессов, владевших боевой магией.

Я едва держалась на подкашивающихся ногах и смотрела на беснующуюся толпу у ворот, раскрытые в криках рты, искаженные гневом лица. Эти люди были тысячу раз правы в своей ярости: правосудие должно быть для всех одно. Но я знала, что, если они прорвутся за ворота, у меня не будет иного выхода, как выпустить огонь, жечь всех, не разделяя на чужих и своих.

«Целители не имеют права отнимать жизнь», – твердили нам в институте.

Наверняка я даже лечила кого-то из тех, кто в тот момент пытался перебраться через ограду.

Я видела, что могли сотворить с помощью своей силы дядя и отец, и готовилась сделать то же самое с живыми людьми… Потому что иначе они растерзают всех, кто мне дорог: тебя, Виктора, да и меня саму.

К счастью, остатки милицейской роты подоспели вовремя и непоправимого не произошло. Не случись этого, я бы просто не знала, как жить дальше с таким грузом. Почти одновременно прибыли и наши военные, доблестно отправившиеся на охоту, праздновать этот треклятый День основания колонии. Бунтовщиков безжалостно разгоняли прямо на моих глазах, а я не в силах была даже отвернуться.

Виктор так и оставил меня на том крыльце, а сам отправился проверять, все ли хорошо у вас на чердаке.

Не помню как, но я спустилась по лестнице, дошла до ограды и будто в каком-то трансе стала лечить всех, до кого могла дотянуться, не делая различий между солдатами и теми иланкийцами, которые уже были не в состоянии убежать.

Кто-то гнал меня прочь, кто-то, наоборот, протягивал руки. Силы кончились очень быстро, и я застыла посреди улицы, чувствуя себя одинокой, как никогда прежде.

Помню, что увидела тебя, выскочившую на крыльцо. Моя милая Леонора, ты была вся переживание и беспокойство. Но если бы ты знала, как в тот момент я ненавидела тебя, то никогда не заговорила бы со мной снова. А ненавидела я потому, что руки Виктора лежали на твоих плечах.

Не на моих…

К своему стыду, тогда я плакала вовсе не от ужаса происходящего, а от мелкой и недостойной обиды на тебя и на Виктора.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы мои самые страшные опасения начали сбываться. Вы становились все ближе, последовала неизбежная помолвка, а затем и свадьба.

Вот только моя влюбленность и не думала утихать, и, вконец отчаявшись, я решила разорвать эту болезненную привязанность с помощью расстояния и нового окружения. Приглашение крестной пришлось как нельзя более кстати.

Я хотела не только других впечатлений, других лиц, но и самой стать кем-то другим. Мне это удалось. Но какой ценой! Страшно рассказать, каких бед натворила эта новая я!

Именно об этом ты и узнаешь из вложенных в посылку писем.

Первое письмо и еще несколько последующих я всерьез намеревалась отправить тебе сразу же, но не смогла. Будто опасалась, что вновь перекину мостик на Иланку, к той самой Августине, которая никак не может распрощаться с прошлым. Поэтому я откладывала их отправку, пока на моем туалетном столике не скопилась внушительная стопка.

Прочти их, Нора, если хочешь.

Не обращай внимания на многочисленные глупости, которыми я старалась наводнить свои строки, играя роль бесшабашной и всем довольной Августины. Досталось даже дяде, хотя и ты, и я знаем, что Зенон Кермез никогда не заставил бы меня выйти замуж против моей воли.