Книга Охота на эмиссара, страница 158 – Селина Катрин

— Ох, значит, она для тебя ещё и «Эстери» — прямо так, по имени? Без приставок «госпожа» и прочих условностей?

Мои брови взлетели высоко вверх. Теперь, изучив культуру Цварга получше, я знала, что большинство из них предпочитает как можно дольше держать дистанцию и называть других на «вы». Переход на «ты» возможен лишь между близкими друзьями, родственниками, уместен у коллег или тех, с кем часто взаимодействуешь по бизнесу.

— Даня! — зарычал Фабрис и внезапно шагнул так близко, что пришлось отступить. — А сама-то ты ничего не хочешь мне объяснить?! Или скажешь, что у тебя с Сисаром тоже деловой ужин? Это платье ты для него надела, да?!

Он сделал ещё один шаг и вжал телом в раковину позади. Его грудь поднималась часто и резко, глаза заволокло красной пеленой, на шее пульсировала жилка, от которой я не могла оторвать взгляда.

Не знаю, что было раньше — моя рука, крепко сжимающая в кулак головку члена, или его наглые длинные пальцы, проникшие под одежду без всякой подготовки, — но мы застонали в унисон.

Это был самый необузданный, самый дикий и горячий секс в моей жизни... Не было прелюдии, не было больше слов, не было поцелуев… Вообще ничего не было.

Глаза цварга заволокло такой дымкой похоти, какая мне и не снилась. Фабрис вёл себя агрессивно, сразу же сменив орудие пытки на налитый кровью каменный член. Секунда — и ягодицы смяли сильные пальцы. Бельё треснуло по шву и полетело на пол. Подол платья стал липким и мокрым — сработал автоматический датчик подачи воды, но даже попытайся я возразить, что на этот раз эмиссар выбрал самое неудачное место для интима, вряд ли вышло бы что-то кроме «а-а-а». А я не возражала, отнюдь. На меня накатила какая-то первобытно-злобная ярость: какого шварха он что-то предъявляет, хотя сам ходит на свидания с эльтонийками?! Что мне его кольцо после этого?!

Я с силой сжала мужские бёдра ногами как в тисках, не давая отдалиться, и вцепилась в короткие тёмные волосы. Фабрис почти сразу сорвался в дикие необузданные толчки: жёстко, но чётко таранил, заставляя хрипеть и кричать, взвинчивая ощущения до небывалой остроты.

Секс-схватка. Секс-борьба.

Он пронзает меня насквозь, мокрое платье холодит спину, но я наконец-то чувствую себя живой… Оказывается, всё это время я без него умирала.

Он чуть отдаляется, и мне хочется кричать: «Нет-нет-нет, не уходи, не отпущу!» И если он отстранится — я сдохну. И снова толчок вперёд. Дух захватывает как на гравитационных горках.

Снова вперед. Он упоительно наполняет меня собой.

Назад. Сосущая пустота. Это сводит с ума. Настоящее безумие на чувственной игре контрастов. Кажется, я по-настоящему больна, и имя моей болезни — Фабрис Робер. Наваждение какое-то…

Он вколачивается в меня с шипением и раздирающей душу страстью, какую не подделать при всём желании, а меня трясёт от вожделения и ощущения на грани экстаза.

На мгновение Фабрис пытается отдалить свои бёдра, видимо, чтобы оттянуть финал, но мне не хватает совсем чуть-чуть. Я так хочу его… Я так скучала… А он!

Негодование туго перемешивается с желанием получить своё, и я вонзаю зубы в плечо цварга — до шеи не дотянулась. Судорога волной пробегает по телу эмиссара. Мы кончили одновременно: я — до кровоподтёка сжимая челюсти на фиолетовой коже почти у шеи, где сбилась в сторону рубашка, он — с оглушающим рыком над моим ухом.