Книга Охота на эмиссара, страница 161 – Селина Катрин

Я помнила, сколько теплоты было в голосе господина Ламбе, когда он общался с эмиссаром в рубке космического корабля, и умом осознавала, что этот цварг хочет для Фабриса лучшего, вот только тема многодетности для меня была личной. Я очень сильно любила маму, папу, братьев и сестру и только из-за идиотского закона в своё время вынужденно покинула Танорг. Именно поэтому я видела их в лучшем случае раз в пару лет.

— Сами вы, Леандр, свиноматка!

— Дрянь!

— Лицемерный рогатый пихряк!

— Ах ты… — Щёки мужчины налились густым румянцем, голова по-стариковски затряслась от гнева. — Ты вообще знаешь, кто я такой?! До недавнего времени я был председателем совета Управления Аппарата Цваргом! Да, я вышел на пенсию, но это не значит, что у меня не осталось связей, чтобы добиться того, чтобы тебе раз и навсегда запретили появляться на нашей планете! Да что Фабрис вообще нашёл в тебе?! Вот же хамка! Я звонил, чтобы договориться по-деловому…

— Я — хамка? А ничего, что вы назвали моих соотечественниц свиноматками? Позвольте полюбопытствовать, что же вы хотели мне предложить? Я так понимаю, взамен того, чтобы я бросила Фабриса?

— Взамен того, чтобы ты оставила его в покое! Поигрался мальчик, и ладно. Ты, беллеза, слишком много о себе возомнила. Он никогда не бросит жену и ребёнка! Я хотел предложить кредиты в спокойной обстановке, или что там тебе надо, у меня связи по всей Федерации, но вот теперь сомневаюсь. Или ты сейчас же извинишься за свои слова и мы перейдём к конструктивной торговле, или я сделаю звонок — и тебя уволят из СБЦ и аннулируют визу! Что выбираешь?

Цварг был настолько непробиваем в своей уверенности, что я брошусь за его деньгами, что я молча всплеснула руками. Деньги, деньги, деньги… понятно, что с количеством муассанитовых копей на Цварге эти ребята привыкли все проблемы, как говорится, «заливать кредитами»… Вот только я не привыкла. И уж тем более никогда в жизни не стану торговаться за отношения. Если Фабрис передумает и захочет меня бросить — пускай скажет это в лицо.

— Ну увольняйте. — Я пожала плечами.

Мужчина вскинулся и посмотрел на меня испытующе:

— Десять тысяч кредитов.

Я усмехнулась, но скорее грустно.

— Пятьдесят тысяч, — тем временем продолжил напирать Леандр Ламбе, искренне веря, что молчанием я просто набиваю себе цену.

— Триста тысяч! Это моё последнее слово!

Последнее — значит последнее.

— До свидания, господин Ламбе.

Вежливо попрощалась, сохраняя лицо, нажала на кнопку окончания связи и рухнула на стул позади.

Только сев, я отметила, как сильно у меня подрагивают руки от волнения. Какой бы смелой и независимой я ни пыталась казаться перед бывшим членом совета АУЦ, на душе скребли швархи и хотелось плакать.

«Подумаешь, потеряешь работу и визу на Цварг, ерунда какая. За эти полгода ты отложила приличную финансовую подушку. Проекты, безусловно, интересные, но и на Тур-Рине соревнования тебя всегда радовали, — успокаивающе буркнул внутренний голос. — Иди лучше займись заказами от старых клиентов, чтобы всегда было куда вернуться».

Несколько минут я дала себе, чтобы прийти в себя, затем потёрла лицо и решительно принялась собираться на тур-ринскую работу.

* * *

То ли я внутренне смирилась с увольнением, то ли просто уже решила, что всё равно рано или поздно при таких шепотках и пересудах сама уйду из СБЦ, но, когда через три дня коммуникатор показал входящий звонок с Цварга, я заранее была готова ко всему.