Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 18 – Вивьен Ламур

Дверь открывается с глухим скрипом. В проеме Рорк. Его лицо землистого оттенка, взгляд прилип к каменным плитам пола. Он стоит, словно осужденный, ожидающий приговора.

— Говори, — обрываю я, отсекая любые церемонии.

— Сир… Обыски закончены. Допросы тоже. Ничего, — его голос подобен унылому гулу. — Никто ничего не видел. Печать на сокровищнице не тронута. Как будто… он сам испарился.

Холодная ярость, что копилась в груди ледяной глыбой, дает трещину. Из нее вырывается короткое, свистящее пламя.

— Призрак? — мой голос тих, но Рорк вздрагивает, будто от крика. — В моей Цитадели завелся призрак, который проходит сквозь стены?

Он молчит. Его люди оказались слепы. Или… кто-то смотрел в другую сторону. Мысль обжигает, как капля раскаленного металла.

— И что «наша гостья»? — переключаю я тему, вдавливая ярость обратно в ледяную темницу воли. — Уже бьет зеркала? Строчит жалобы дядюшке?

Рорк моргает, сбитый с толку.

— Леди Бриана… занята. Обустраивает покои в Северном крыле. С горничной. Моют, чистят…

Он произносит это с недоумением, будто докладывает, что стены зацвели розами.

Во мне что-то сжимается. Я ждал слез, униженных просьб. А она… моет полы? В заброшенном крыле, куда я сослал ее, чтобы выкурить наружу истинную суть? Это не покорность. Это вызов. Тихий, упрямый, раздражающий до зубного скрежета.

— Довольно. Усиль охрану рудников и смени половину караула у сокровищницы. Если призрак явится снова, пусть встретит новые лица.

Рорк почти бегом выходит. Ярость, не найдя выхода, бурлит внутри, требуя действия. Пламени. Разрушения.

Дверь открывается вновь беззвучно. Валерьян. Его лицо – все тот же запертый ларец, но в глазах читается та же неуверенность, что гложет меня.

— Ты слышал? — бросаю я, не поворачиваясь.

— Призраки не крадут физические предметы, Кассиан. Это была работа плоти и крови. И, что опаснее, разума, — его голос сух и методичен. — Слишком чисто. Слишком бесшумно. Это не грабеж, это хирургический удар.

— Чей? Тенеборов? Старого графа Вернона? Ее дядюшки?

— Для графа и ее дядюшки цели мелки для такого удара. Месть? Земли? Нет. Это удар по духу. По твоей легитимности. Враг бьет не по стенам, а по фундаменту.

Он прав. Черт возьми, он всегда прав. Это не разбойный наскок. Это политическое убийство, где жертва – вера в мою непоколебимость.

— И в центре этого шторма – она. Бриана, — произношу я, и имя ее на вкус как пепел. — Ты видел ее. Слышал, как она говорит. Кто она?

Валерьян приближается, его взгляд становится пристальным.

— Она – аномалия. А аномалии либо уничтожают, либо используют. Ты сам сказал: она смотрит на тебя как равный. Не ломается в изоляции, а моет полы. Это говорит о другом складе ума. Ее взгляд… должен быть свежим. И, возможно, более острым. Раз наши методы не работают, почему бы не позволить этому дикому зверьку побегать по полю? Посмотреть, какую нору он откроет.

— Ты предлагаешь доверить ей расследование? — ярость прорывается наружу, и я с силой бью кулаком по столу. Карта вздрагивает. — Доверить дочери человека, которого я сжег?

— Я предлагаю контролируемый эксперимент, — парирует он с ледяным спокойствием. — Надеть на нее узду обстоятельств и посмотреть, куда она побежит. Шаг в сторону – доказательство вины. Шаг вперед – ключ к разгадке.