Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 12 – Вивьен Ламур

— Нам нужно давление и точный нагрев, — продолжает Валерьян, его взгляд тверд. — Выжди. Дай им сделать шаг. Дай им ошибиться. Сожги слишком ретивого вассала, и остальные сплотятся против общего тирана. Прояви слабость, и они сожрут нас, как стая гончих. Наша сила в контроле. Всегда была. Над пламенем. Над рудой. Над собой.

Он прав. Черт возьми, я знаю, что он прав. Моя кровь, та самая, что чувствует пульс Игнирита глубоко под землей, кричит о мести, требует крови и пепла. Но разум, вышколенный годами правления, шепчет о последствиях.

Ярость все еще бушует во мне, но теперь она натыкается на новый, холодный аргумент. Игнирит. Основа нашей власти. Если враги готовы на такую дерзкую провокацию, как кража Клыка, значит, они уверены в своих силах. Или отчаянны. В любом случае, открытый удар по вассалам сейчас – это не демонстрация силы, а трата ресурсов. Настоящая битва будет не за амбары, а за шахты.

— Хорошо, — говорю я, и слово давится у меня в горле, как раскаленный уголь. — Ждать. Но не бездействовать.

Я поворачиваюсь к карте, мой палец уже не бьет по землям Вернона, а скользит к цепочке горных фортов, что охраняют главные жилы.

— Усилить гарнизоны на рудниках. Утроить смены караулов. Все поставки Игнирита только под личной охраной моей лейб-гвардии. И пусть Рорк начнет тихий розыск. Не обыски с погромами, а выявление связей. Кто из придворных вдруг завел новых друзей? Кто из купцов слишком интересуется графиком наших обозов?

Я чувствую, как Валерьян почти незаметно расслабляется. Его тактика взяла верх, но моя воля осталась несломленной. Просто пламя направилось в другое русло.

— Она не такая, как все, — вырывается у меня признание, от которого самому становится горько. Я все еще смотрю на карту, но вижу ее глаза. — Я чувствую это. В ней нет той привычной лжи, что читается в каждом жесте придворных. В ней… другая ложь. Глубже.

Валерьян слегка наклоняет голову.

— Странный инструмент в руках мастера может выточить то, что не поддается резцу обычному. Свежий взгляд со стороны… особенно тот, что уже находится в самом сердце цитадели… мог бы быть полезен. Если бы им можно было управлять.

Мысль настолько чудовищна, что я сначала не верю своим ушам.

— Ты предлагаешь вовлечь ее? Ее? Дочь моего врага, в чьих глазах я видел… — я замираю. Что я видел? Не ненависть. Не страх. Вызов. Расчет. — Это абсурд. Я скорее доверюсь змее, чем той, в ком течет кровь Ашфордов.

— Я лишь отмечаю возможность, — отступает Валерьян, но в его глазах я читаю настойчивость. Он уже рассматривает ее как фигуру на доске. И это бесит меня еще сильнее.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, на темнеющие горы, под которыми бьется огненное сердце моих владений.

— Нет. Пока что мы играем в ее изоляцию. Дай понять всему двору, что невеста в немилости. Никаких контактов, никаких сведений. Посмотрим, как она себя поведет в вакууме. Испугается? Или совершит ошибку?

— Как прикажешь, — произносит Валерьян, и в его голосе я слышу одобрение. На этот раз тактическое, а не покорное.

Когда он выходит, я остаюсь один с грохотом собственного сердца. Ярость не нашла выхода в пламени, но она никуда не делась. Она сконцентрировалась, превратилась в холодную, острую иглу, направленную на одну-единственную цель.