Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 11 – Вивьен Ламур

И этот момент… тот миг, когда я почувствовал легкое, пытливое прикосновение к границам своего сознания. Неуклюжее, но настойчивое. Как будто щупом водят по броне, ища слабину. В МОЕ сознание. Сквозь защиту дракона! От кого? От этой хрупкой девицы в свадебном платье? Безумие.

— Она утверждает, что память ее подводит, — продолжает Валерьян, и в его голосе я слышу отголоски того же недоумения, что клокочет во мне. — Но ее слова… терминология… «Анализ обстоятельств», «систематизация данных», «опрос свидетелей».

Воцарившаяся тишина густеет, как кровь. Я медленно поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Именно так, Кассиан. Она говорила как… как твой офицер, докладывающий о ходе расследования. А не как благородная дева, едва оправившаяся от падения.

Ярость, все это время тлевшая под пудом воли, вспыхивает ярким факелом. Так вот в чем игра! Ее «падение», ее «потеря памяти» – все это маска. За ней скрывается… что? Шпионка, подосланная Тенеборами? Или мстительная дочь Ашфорда, решившая ударить в самый уязвимый момент?

В памяти всплывает образ ее дяди, того жалкого трусливого стряпчего, что привез ее ко мне, заикаясь и заливаясь потом. Он сдал племянницу, как мешок с испорченным зерном, лишь бы сохранить свои жалкие владения и выслужиться перед новой властью. Я отмахнулся от него тогда, как от назойливой мухи. Но что, если его трусость – лишь прикрытие? Что, если он лишь пешка в ее игре? Он растил ее, вбивая в голову ту самую правду, которую я старался забыть: «Каэлроны – чудовища, чья ярость не разбирает правых и виноватых». Он отдал ее мне, но кто знает, какой приказ шепнул ей на прощание? «Устройся в логове зверя. Жди своего часа. Ударь, когда он ослабит хватку».

— Довольно игр, — рычу я, ударяя кулаком по столу. Карта вздрагивает, чернильница подпрыгивает. — Это они. Тенеборы. Или старый граф Вернон, все еще точащий зуб за свои пастбища. Или этот жалкий червь, ее дядя, что смотрит на мой трон и лижет губы! Они украли Клык, а ее подослали, чтобы усыпить бдительность или выведать слабости. Нужно действовать. Сила – вот единственный язык, который они понимают.

— Сила, — мягко повторяет Валерьян, — это пламя, Кассиан. Оно может выжечь сорняк, а может спалить дотла весь урожай. Мы не знаем, кто наш враг.

— Я покажу им пламя! — голос мой гремит, сотрясая стекла в высоких окнах. — Я сожгу их поместья, пока они не захлебнутся собственной золой!

— И сплотишь против себя все остальные дома, — парирует Валерьян без тени страха. Его спокойствие действует на меня как ушат ледяной воды. — Страх – плохой клей для вассальной верности. Он держит, пока жарко. Стоит остыть, и все рассыплется.

— Что ты предлагаешь? Ждать, пока они нанесут следующий удар? Пока эта… актриса в покоях моей невесты не перережет мне горло?

— Я предлагаю температуру, достаточную для плавки камня, но не для его испарения, — говорит он, и его слова ложатся в тишину мерным, чеканным звуком. — Слишком мало жара, и руда останется камнем. Слишком много, и мы получим ядовитый пар, который выест нам глаза.

Он делает паузу, давая мне осознать глубину сравнения. Мы оба знаем, о каком «камне» идет речь. О Игнирите. Той огненной руде, что скрыта в наших недрах, которую лишь кровь Каэлронов может ощутить и укротить. Драконья кровь дала нам власть над этим богатством, но именно холодный расчет позволил выстроить державу.