Книга Цена дыхания, страница 23 – Людмила Вовченко

Эмма молчала.

Потом спросила:

— И вы сможете?

Амелия посмотрела на неё.

— Нет.

Эмма дрогнула.

— Одна — нет, — продолжила Амелия. — С людьми, у которых есть руки и хотя бы половина мозга, — попробую.

Эмма опустила взгляд.

— У меня есть руки.

— Я заметила.

— И… половина мозга, наверное.

Амелия впервые за день по-настоящему улыбнулась.

— Эмма, по местным меркам у тебя, кажется, целая роскошь.

Они вышли из комнаты.

Следующей была прачечная.

Если бы Амелия всё ещё сомневалась в необходимости реформ, прачечная добила бы её окончательно.

Низкая пристройка во дворе, с каменным полом, по которому тянуло ледяной сыростью. Две большие деревянные бадьи. Медный котёл над очагом. Верёвки под потолком. Корзины белья: чистое, грязное, сомнительное, забытое, мокрое и то, которое следовало бы признать отдельной формой жизни.

Пар стоял густой, смешанный с запахом мыла, щёлока, мокрой ткани и усталых женщин.

Бетси стояла у бадьи с красными руками до локтя. Лиззи рядом полоскала пелёнки с таким лицом, будто её жизнь рухнула в таз и теперь требовала отжима.

Увидев Амелию, обе выпрямились.

Лиззи слишком быстро.

Почти вызывающе.

Амелия заметила.

— Продолжаем, — сказала она.

Бетси опустила руки обратно.

Лиззи помедлила.

— Мэм…

— Да?

— Сара ушла.

— Я в курсе. Я её выгнала.

— Она сказала, что вы пожалеете.

— Передай ей, что я уже жалею. О том, что не выгнала вчера.

Бетси быстро уткнулась в бельё, скрывая лицо.

Лиззи покраснела.

— Она может пойти жаловаться.

Амелия подошла ближе.

— Прекрасно. Пусть жалуется, что её выгнали за слова о том, что дети всё равно умрут. Я даже готова предоставить свидетелей. Ты хочешь быть первым?

Лиззи отвела глаза.

— Нет, мэм.

— Умница.

Амелия оглядела прачечную.

— С этого дня грязное и чистое бельё не лежат в одной корзине. Детские пелёнки отдельно. Женские простыни отдельно. Тряпки для пола вообще не приближаются к детской комнате, иначе я приближу виновную к увольнению. Кипячение — обязательно. Сушка — не над детьми. Если ткань не отстиралась, но вы считаете, что «ещё годится», несёте мне, я лично объясню ткани, что она больше не годится.

Лиззи пробормотала:

— Тканям вы тоже объясняете?

Амелия повернулась к ней.

— Лиззи, после вчерашнего я готова объяснять даже стенам. Они, кстати, впитывают лучше некоторых людей.

Бетси не выдержала и тихо хихикнула.

Лиззи метнула на неё взгляд, но сама сжала губы, будто прятала улыбку.

Вот.

Не только страх.

Страх работает быстро, но плохо держит. Юмор держит лучше. Особенно если люди устали.

Амелия подошла к котлу, проверила воду.

— Мыла достаточно?

Бетси покачала головой.

— Не всегда, мэм. Экономили.

Амелия закрыла глаза.

Экономили.

Конечно.

На мыле. На чистом белье. На молоке. На детях.

— Больше не экономим на том, что не даёт людям умирать, — сказала она. — Составим список закупок.

Эмма уже стояла с листом.

Амелия посмотрела на неё с одобрением.

— Быстрая.

— Я решила, что вы спросите.

— Если продолжишь предугадывать, я стану невыносима от счастья.

— Вы и так… — начала Эмма и осеклась.

Амелия прищурилась.

— Продолжай.

— Ничего, мэм.

— Очень мудро. Пиши: мыло. Больше мыла. Отдельные щётки. Верёвки. Чистая марля или тонкое полотно, если найдём. Уголь. Кувшины с крышками. Отдельные миски для кормления. Маленькие ложки. И ткань для пелёнок.