Онлайн книга «Змеелов»
|
— Обжёгся? — Не твоё дело. — И верно, не моё. Одно скажи… Ты не навредишь ей? Змеелов пожал плечами. — Не хотел бы. — Отпустил бы ты её домой… — Я и не держу. — Знаю… Оба замолчали, раздумывая каждый о своём. После Василёк поднялся и закинул на плечо опустевшую котомку. — Я тётку Блажу к себе заберу, – сказал он. — Нет уж. Родные стены хоть малость ей помогают, да и… Колдун задумался. Пришлось Васильку его окликнуть: — Что? — Ничего. Пусть остаётся. Это я её избу занял, а не она мою. После Змеелов окинул гостя цепким взглядом от пяток до рыжего вихра у лба и неожиданно спросил: — В доме-то всё ладно? Василёк с понятной нежностью улыбнулся. — Ну как… Коли дома баба на сносях, всё вверх дном. К вечеру хоть уснула, на вечорки не пошла, а то рвалась. Колдун рассеянно кивнул, а Василь вышел, не прощаясь, и восвояси отправился по длинному пути. Спроси кто, нипочём не признался бы, но тем вечером ему вдруг подумалось, что не так уж и плох колдун. Ершист без меры, как и Ирга, зол на весь свет. Но не плох. * * * Нарядиться оказалось не во что, и Ирга шла, заранее зная, что девки обсмеют и замызганную после тяжёлого дня рубаху, и простенький сарафан. Дома у Блажи наверняка хранилось множество уборов ещё с тех времён, когда сама она была невестой, но взять у несчастной хоть что-то значило уподобиться воровке, разбирающей наряды пока ещё живой покойницы. Ирга выбрала насмешки. Впрочем, косы она расчесала и переплела, брови зачернила угольком, а губы выкрасила бураком. Колдун, и тот глядел, провожая её, с меньшей неприязнью, чем утром. Колдовка шла по засыпающему Яру и гадала, в чьей же избе притаилась гадина. Окна сияли в темноте, как змеёвкины глаза, хитро перемигивались: не угадаешь! Быть может у Залавы? Девка и верно на рожон только так лезет, яда не может сдержать, стоит Иргу встретить. Нет. Когда Костыль умирал, Залаве рыжуха косы драла. Не она… Шулла или одна из её дочерей? А может сам староста? Никого из них Ирга на Ночи костров не видала, да хорошо ли всматривалась? Соседка Лая? Нет уж. Эта всем что кость в горле, окажись она змеевицей, слишком хорошо всё сошлось бы… Да и на Костыля соседка зла не держала. Девка шла и не видела, как с нею рядом, шаг в шаг, стелется по земле тень. Тень длинная и гибкая, чёрная, что гадючья чешуя, с пятнами золота на теле. Как заворачивает она вместе с колдовкой к конюшне, из которой доносится тревожное ржание, как петляет меж огородами, как спешит к Медяку – нарочно для таких вот вечеров выделенной полянке подле дома старосты. Так бы и не заметила, да позабытая на лугу кузнецовой матерью козочка тревожно заблеяла. Рябинку почитай все в Яре знали. Никого не осталось, кого бы упрямица ни боднула в бок или к кому не залезла бы во двор и не попортила бы грядки. Оттого пастухи не брали её в общее стадо – убыток один, а не польза. А хозяева привязывали к нарочно для такого случая вбитой в землю железной жёрдочке и вечно забывали про животину. Верно, втайне надеялись, что однажды польстится на неё серый волк. Так вот, когда девка шла мимо, Рябинка забилась и закричала, но размочаленная верёвка не пустила её бежать. — Эй-эй! Ну ты что? Ирга кинулась оборонить безвинную тварь от неведомой угрозы, но та заверещала сильнее: коза хорошо видела скользнувшую по траве длинную тень. Ирга к ней – коза от неё. Взметнулся сырой ночной ветер, зашепталась, упреждая об опасности, росистая овсяница. Ирга протянула ладонь к мохнатому узлу на жердине – ослабить, но вдруг отдёрнула руку и развернулась. Тень махнула гибким хвостом и пропала. Колдовка поворотилась снова, в другую сторону, и не уследила, как тень выросла позади, вытянулась ростом с человека, как сверкнули зелёным безлюдским огнём изумруды глаз. Коза села на зад, от ужаса позабыв, как блеять. В её квадратных зрачках отразились болотные огни. Колдовка похолодела. Гадай-не гадай, кем прикидывается змеевица, что толку? Коли встретятся они мордой к лицу, победитель выйдет один. Ирга вся собралась и засюсюкала, не отрывая взгляда от напуганной козы: |