Онлайн книга «Змеелов»
|
— Верно говорит Залавушка, нечего мне с собою нести. Все платья да рукоделие я в доме брата оставила. Им с женой мои богатства больше пригодятся. Да и не надобны они. Потому что меня Змеелов с иным приданным взял. Залава, если уж по правде, девка была пригожая. Крутобёдрая, чернокосая, темноокая, всегда добра да ласкова, всегда приветлива. Оттого, верно, и злилась: к ершистой Ирге, случалось, всё ж сватались, а она всем от ворот поворот давала, а к Залаве – шиш. Только о прошлом годе принёс ей гребень в подарок кузнец Буян, но до того, и то всем известно, пытался водить дружбу с Васильком. Посылал сватов, нет ли – неведомо. Но разошлись без мира, это точно. С тех-то пор Залава Иргу и невзлюбила. Мимо не пройдёт, чтобы не плюнуть ей на подол. И в этот раз тоже влезла. — Да какое приданное-то у перестарка? Столько годочков без жениха, небось, уже все рубахи погнили да иглы заржавели! Злость вскипела в животе у Ирги, смешалась с обидой. Оттого было горче, что, несмотря на пересуды, жениха у неё и нынче не было. Окончит Змеелов свою охоту – и поминай как звали. А она, Ирга, останется в Гадючьем яре собирать насмешки да досужие сплетни. Дескать, наигрался заезжий молодец и дёру! Даже колдун с кукушонком не сладил… У Залавы-то плешь на виске заживёт, а Иргин позор лишь умножится. — Рот прикрой… подруженька, – процедила колдовка. – Не ровен час болячка какая залетит и язык отсохнет. Случилось ли то по велению рыжухи или само собою, но Залава в самом деле прикусила язык. Да так сильно, что ажно закровило! А Иргу накрыло горячечным задором. И будто бы подталкивал кто-то, шептал на ухо: «Говори, говори, девка! Всё, что на сердце, выскажи! Пусть знают! Пусть платят!» Стало быть, Безлюдье повсюду, надо только позвать? Ну так громче, чем нынче, Ирга звать не сможет! Пламя извивалось в колдовском танце, рисуя изломанными тенями по бревенчатым стенам, а Ирга встала подле костра и не то заговорила, не то запела, не то и вовсе заговор начала: — Долго я терпела, долго не платила вам той же монетой. А и давно стоило бы хорошенько отлупить тех, кто надо мной насмехался! Страх ожил в каждой яровчанке, что сидела подле костра – в обиженной Залаве, в хитрой Шулле, в Рае, Прасе, Налине и Гае, не рисковавших подать голоса. Страх ожил и вырвался наружу, а тени подхватили его и закружили в хороводе. Ирга расправила плечи и выпрямила спину, гордо вскинула голову и пошла. Статная, плавная, гибкая, она двигалась подобно зверю, зверем себя и ощутила, выбирающим лакомую добычу среди замерших жирных зайцев. — Вы меня перестарком величали, кукушонком. Пальцами тыкали и смеялись. В чём я пред вами виновата? Что сиротой осталась? Что спину не гну в поклонах и не терплю жалости? Не тебя ли, Залава, бабка моя, Айра, в малолетстве выхаживала? Не тебя ли от постыдной хвори лечила, когда застудилась? Залава боялась поднять глаз, но всё одно процедила: — Я за то Айре белую ленту на палец самолично повязала. А тебе я ничего не должна. Это ты… ты должна мне! Из-за гостя твоего, будь он неладен, Буян с постели встать не может! Того и гляди свадьбы не будет. А всё почему? Да потому что ты влезла, упросила Змеелова в Яре остаться! Так вот, какая беда приключилась у Клавы и Колыша! Вот почему Иргу разве что не метлой погнали! Видно, не со всех Змееловово заклятье стекает через день, Буяну повезло меньше. Ирга сощурилась: |