Онлайн книга «Змеелов»
|
Колдун надеялся убежать. Но разве скроешься от разъярённой змеевицы? – Где ты, любый? Почто покинул меня? Где ты, не прячься! Не сбежишь! Наверное, она по-настоящему полюбила его. И, наверное, была благодарна за кукушат, так и не узнавших отца. И лишь потому, когда нашла, убила его быстро, разворотив когтями грудь. Ирга потянулась к матери, но, гость в чужой памяти, разве могла она что-то изменить? — Мама! Матушка! Мама!!! Отчаянный крик разорвал морок и на мгновение, на единственное крошечное мгновение, Ирге почудилось, что мама услышала её. Услышала и посмотрела – в глаза, прямо и честно. Но искра разума в том взгляде едва тлела. Воспоминание, горькое и затхлое, как дым, душило её – не выбраться. И собственный разум вдруг показался ловушкой. Не проще ли вырваться из неё и остаться навечно плавать в чёрном мареве, где нет боли и страха, где кутает пушистый туман, где можно нырнуть в спасительное безумие, как… как Блажа. Как матушка. Ведь иногда груз сотворённого становится так тяжёл, что нарядный сарафан уже не в силах скрыть усталые плечи? Но чья-то ладонь крепко сжала спутанные рыжие пряди и выдернула из чужого воспоминания, как созревшую репу из грядки. Ирга заревела медведицей и уткнулась в грудь, не разбирая, чья она. Она рыдала долго-долго, и только тёмное беспамятство по обеим сторонам мостков то накатывало, соблазняя забыться, то снова отшатывалось, как волны от берега. Когда Ирга подняла заплаканные глаза, старуха волхвица улыбнулась. — Поплачь, детка, поплачь. Станет легче. — Зачем ты вытащила меня, старая? Оставила бы там… Волхва покачала головой. — Это не твоя память и не твои ошибки. А себя Бойга уже наказала. — Если не моя, то чья же? Змеиный хвост задумчиво всколыхнулся. Часть его лежала на мостках, а часть проваливалась в черноту. Так вот куда уходил хвост отшельницы! Наполовину человека, наполовину змеи… Волхва заставила Иргу отвернуться от диковинного зрелища и принялась чесать ей волосы когтями, острыми, как зубцы железного гребня. — Бойги. Моя. Наша. Всех нас. Таких, как мы. — Значит, и моя тоже? Сухие пальцы размеренно скользили по волосам – до сих пор сырым после купания. — Нет. Это память тех, кто отринул человеческое. Дадут боги, и ты никогда снова не окажешься здесь. Никогда не будет тебе так больно, чтобы звериное поглотило людское. — Но мне больно, – всхлипнула Ирга. – Мне так больно… — Знаю, кукушонок. Я знаю. – Волхва прижала Иргу спиной к груди, разобрала волосы на части. – Но ты сильная. И людской крови в тебе много. Ты не поддашься, правда? — Неправда! Мама не справилась и я… я тоже не смогу! Я не хочу! Я убила тех торгашей! Змеелов прав: я чудище! — Чудище, – согласилась волхва. – Но и человек тоже. Потому выбирайся отсюда. — Отсюда… Из Безлюдья? Змеелов хотел отправить меня туда… Волхва засмеялась. — Вот ещё! Безлюдье никого не забирает против воли, а ты разве хотела туда попасть? — Мне было страшно, – призналась Ирга. – И я хотела к маме. — А мама всегда отзовётся. Даже будь она змея. — Отзовётся… – Ирга разинула рот. – Так это… это она убила Костыля! Мне было страшно и одиноко и… я хотела, чтобы она была рядом! — Она была. – Волхвица вздохнула. – Но змеиного умишка достало лишь на то, чтобы убить того, кто последним тебя обидел. |