Онлайн книга «Змеелов»
|
Цепочка тяжёлых шагов замкнула круг в третий раз. Мох расступился, из прорех в ночное звёздное небо потёк зелёный свет. Змеелов остался внутри круга и присел на корточки подле змеевицы. Коснулся её щеки сухой ладонью, покрытой коркой ожогов. — Не тревожься. В тебе течёт безлюдская кровь, кукушонок. От матери или от отца – того не ведаю, но наследство тебе досталось. Ты отправишься туда, где тебе место. Ты не умрёшь, лягушонок. Будешь жить в Безлюдье. Страшная догадка окатила змеевицу как ледяной водой после бани. — А ты? Он помедлил и тихо-тихо ответил: — А мне не за чем. — Нет! Нет-нет-нет-нет! Не смей, слышишь?! Колдун закрыл глаза. — Слово моё крепко, воля моя силь… Звук вышел такой, как если бы кто бросил камень в пустой колодец. А через мгновение отяжелевшее тело вывалилось из залитого изумрудным сиянием круга. Там, за его границей, стоял Василёк. Быстро-быстро вздымающий грудь, с лихорадочным блеском в очах и сжимающий дубину, коей только что огрел колдуна по затылку. Ирга ещё разглядела раздвоенный язык, скользнувший по пересохшим губам брата. А потом болото проглотило её и сомкнуло пасть. * * * «Мир большой, но брат сестру, а сестра брата всегда отыщет и всегда выручит!»– говаривала старая Айра. И он отыскал её, да что толку? Поздно! — Ирга!!! Наперво, Василёк бросился на землю, ногтями вспарывая мох. Но тот затягивал прорехи, как ряска чёрные пятна воды – не подобраться. Бил обломком тонкого берёзового ствола, коим так ладно приложил колдуна – попусту. Ох и давно мучал Василька этот кошмар! Так давно, что, кажется, кошмар он помнил дольше, чем себя самого. В нём Василёк спешил по проваливающимся, выворачивающимся из-под ног мосткам. Спешил, спешил, сам не зная, за чем гонится, но всякий раз опаздывал. А потом в этих снах он упирался коленями в пушистый дышащий ковёр изо мха и рвал его, ненавистный, на части, но всё не мог сладить. На сей раз кошмар поднял его среди ночи и привёл на погост – так силён был. Но Василёк снова не успел. — Где ты?! Где?! Отзовись, прошу! Ещё в детстве он решил, что во снах ищет мать. Что её зовёт и всё никак не может дозваться. Кто бы знал, что сон пророческий и что въяве всё куда страшнее. Не мать Вас терял, давно покинувшую его и позабытую, а сестру. Ту, что всех ближе в целом мире, ту, что с ним вместе плакала по маме, что пела колыбельные и перебирала рыжие вихры, когда он просыпался в поту. Чёрная мутная руда болота мешалась с ошмётками зелени. Густая, тягучая, она пачкала руки до локтей, щёки и лоб, запекалась, что кровь из воспалённой открытой раны, мешалась со слезами. С головой нырнуть в проклятую топь! Сгинуть вослед за сестрой! Но тут захрипел, приходя в себя, Змеелов. — Её нет здесь, – сказал он. – Она в Безлюдье. Василёк обмер на мгновение… и переметнулся к нему. Схватил за грудки, до рези в пальцах, до треска рубахи. — Верни её! Колдун так и повис на Васильке, то ли не способный, то ли не желающий давать отпор. — Змеевицам нет места среди людей. — Она не… — Что, так близко подобрался и не рассмотрел хвоста? – усмехнулся колдун. Рассмотрел… То-то и оно, что рассмотрел. Но не всё ли равно, когда родная душа погибает, змеиная она али человечья? — Верни её! Верни её мне! — Нет. — Ты ведь любишь её! Ты на неё смотрел так… так же, как она на тебя! Неужто этого мало, чтобы её спасти? |