Книга Змеелов, страница 105 – Даха Тараторина

— Ай, пропади оно всё пропадом! – выругалась Ирга. – Давай солому!

Дальше привычные руки работали сами по себе: алая нить перехватила детскую рубашонку сверху и снизу, внутрь колдовка набила соломы да цветных лоскутков: зелёный – для силы немеряной, голубой – для неба светлого, красный – чтобы в любви везло. Два-три стежка и затянуть, отделить треть тела и перехватить петлёй – вроде голова вышла. Обыкновенно на куклах лиц не рисовали, дабы ушлый нечистик не ухватился за подобие человека да не устроился внутри, но нынче требовалось противоположное. Ирга взяла уголёк из печи, коснулась им ткани: раз, другой и дугу внизу. Вот и вышло лицо у новорождённого.

— Садись, – деловито скомандовала колдовка. – Да не так садись! Верхом на скамью! И тужься.

— Как тужиться?! – испугалась Звенигласка.

Ирга закатила глаза.

— Ну… – Понизила голос: – Понарошку же! Как ещё?!

Выглянула в окно. После дождя сырость на жабьем острове стояла в самом воздухе. Густой туман окружил двор, ажно соседей не видать. То тут, то там туман вздымался горбиками, словно ходил в нём кто… Ирга недобро покачала головой. Когда она шла к дому, Дневное светило уже растопило утреннее млеко, а теперь туман собирался вдругорядь. Непростой…

— Пора! – крикнула она.

Василёк кивнул и пошёл вдоль забора, за котором клубилась, густела и закручивалась тугими вихрями колдовская дымка.

Большой кухонный нож звонко вдарил по чугунной крышке. Василёк запрокинул голову и нараспев затянул древнее приветствие, известное всякому яровчанину, но попусту никогда не вспоминаемое.

— Хэй-хэй! Привет тебе, Солнышко Красное! Привет тебе, Месяц Ясный! Привет тебе, Водица Певучая! Привет, Землица Сырая! И ты здравствуй, Хозяюшка Тени! Радость великая в наш дом пришла! Радость! Радость! Дитёночек наружу просится, хочет мир поглядеть! Хочет песню запеть: хэй-хэй, привет тебе, Солнышко Красное…

Туман поднялся выше забора, перевалился через старые доски и вполз во двор. Ирга облизала губы. То уже не придумки. В мареве на самом деле мелькнул хвост вроде коровьего да мохнатая лапа с раздвоенным копытом.

Страшный обряд – Подарочек Тени. Обряд, не отпугивающий нечисть, а привечающий. Ирга осторожно прикрыла ставни – песня сразу стала тише, словно Василёк не за стеной ходил, а в другом мире. Да так оно и было: чтобы уберечь сына от зла и хворей, молодой отец самолично открывал врата в Безлюдье. Шагнёт не так, споёт не то, вздрогнет, убоится – и сам окажется по ту сторону.

Неправ был Змеелов, когда говорил, что лишь колдовке под силу призвать Безлюдье. В Гадючьем яре колдовать умели все. Кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то и вовсе не ведал, что творит, затягивая жалельную или колыбельную. Но все.

Огонёк лучины осветил кухню тусклым светом, а за окном раздался вой.

— Серденько, что это?

— Это Василёк жути напустил, – насилу улыбнулась Ирга. – Так надо. Не бойся.

Рыжуха взяла нож и забралась под лавку с куклой в обнимку.

— Тужишься… сестрица?

Звенигласка всхлипнула, словно не играла, а в самом деле терзалась болью.

— Так и надо! Давай-ка ещё разок!

Звенигласка взвыла, а куколка на животе колдовки будто бы потеплела.

Двор наполнился грохотом металла. То уже не нож стучал о крышку чугунка, то целое войско сражалось с нечистой силой! Натянутой струной звенела весёлая песнь: