Книга Крапива, страница 46 – Даха Тараторина

— Я укорочу тэбе язык!

Слово с делом у Оро не расходилось, он сразу потянулся к ножу. Шатай с готовностью взвился на ноги, пожалев лишь, что сам на радостях забыл вооружиться.

Драг не отставал от брата:

— Я сниму кожу с его ступнэй!

И, хоть эти двое даже среди шляхов слыли безжалостными воинами и в силах были свершить обещанное, Шатай лишь подумал: «а примет ли меня, калечного, аэрдын?» и кинул тело вперёд.

Его скрутили в два счёта. Драг упёрся коленом в спину и заломил руку, Оро присел на корточки и силился разжать Шатаю рот ножом. Лезвие резало губы, на подбородок капала кровь, а Шатай рычал, как рычал тогда, когда вождь на аркане привёл его в племя.

— Давно пора было отрэзать тэбе язык!

Вождь глядел на них со спокойным равнодушием и выжидал. Запроси найдёныш пощады, мучения мигом прекратились бы, но он молчал.

— Ну! – Драг вывернул локоть ещё маленько, так, чтобы жертва заголосила. – Склонишься пэред вождём?

«Если вождь не желает дать мне то, что я прошу, то я стану лучшим вождём! Это моё право!» – мог бы сказать Шатай. Мог бы, не холоди клинок ему губы.

— Ла, – скомандовал Стрепет, и Оро уступил ему место.

Вождь потрепал соломенные волосы Шатая, и тому почудилось, что сделал он это с сожалением.

— Ты нэ можешь побэдить моих ближников. Даже у срэднэго костра нэт никого, кто уступил бы тэбе. И ты бросаешь вызов мнэ?

— Таков закон, – процедил Шатай.

Правду молвил вождь. Силой Шатай превосходил разве что Бруна, потому тот и ехал в веренице лошадей после него. Остальные же… кто угодно давно зарезал бы наглеца, на что он не раз и не два нарывался. Лишь приказ Стрепета удерживал соплеменников от расправы. Но закон есть закон. Бросить вызов вождю, чтобы занять его место, мог каждый. И вождь обязан его принять.

— Что же… Ты войдёшь в круг на рассвэте.

* * *

Травознайка в своём деле оказалась хороша. С вечера Влас ещё ожидал прихода Хозяйки Тени и жалел лишь о том, что не довелось умереть на поле брани. Скончаться от ран в плену, голодным и готовым мать родную продать за глоток воды – это ли не позор для княжича? Впрочем, быть спасённым бабой тоже не великая честь, но иного пути боги ему не предлагали.

К утру, наглотавшись чудодейственных снадобий да как следует выспавшись, Влас ощутил, что, если и не держать меч, то хотя бы подняться был в силах. Но сумеет ли преодолеть два дневных перехода по незнакомым землям без припасов?

Торговаться за его жизнь шляхи не станут. Отец прошлой весной пытался заключить с ними мир, да всё без толку. Но и не казнили ж до сих пор пленника! Чего ждут? Оставалось надеяться лишь на девку из Тяпенок.

Она лежала недалеко от маленького костерка. Холод здесь, под сенью деревьев, ощущался слабее, чем на равнине, но дурёха просидела до ночного светила в мокрой одёже и наверняка закоченела. Когда же Влас предложил ей лечь рядом да согреться, и вовсе ушла к озеру, над которым завис клуб тумана. Но и к своему шляху девка не отправилась. Опасалась, что предложит то же самое? Да и не без причины, если по-честному. Юнец, звавшийся Шатаем, глядел на неё как голодный пёс на баранью ногу. И, Влас был в том уверен, непременно бы уже овладел девкой, кабы не степные законы. Отчего-то эта мысль княжичу нравилась. Поганый шлях не смел и прикоснуться к Крапиве, он же, Влас, пусть и не долго, но ласкал её, сжимал грудь, ощущал под собой жаркое бесстыдное желание. Сколь угодно девка могла кичиться, но он-то знал, что ещё малость – и сдалась бы его поцелуям.