Онлайн книга «Крапива»
|
Соединённые самым древним колдовством, они замерли. Влас едва слышно взмолился: — Скажи, что ты моя. Только моя. Скажи, Крапива… Она закусила губу, и княжич не удержался, припал к её рту. Когда же отстранился, Крапива оплела руками его шею и снова поцеловала. Она так и не сказала ему… Увлечённые друг другом, они едва расслышали не то всхлип, не то стон. Шатай недвижимо стоял в дверях. В одной руке он держал измазанные кровью птичьи тушки, в другой охотничий лук. Дети степей кого угодно одолеют в меткости. А уж с пяти шагов не попасть – это извернуться надо. Но шлях и не подумал натянуть тетиву. Он швырнул на пол оружие, а к нему окровавленные тела так, словно только что вырвал из груди бьющееся сердце, и вышел. * * * Кривой пожил хорошую жизнь. Не самую счастливую, быть может, зато долгую. Рожаница наградила его любовью женщины, хоть и отняла её немного погодя. А в старости, когда иные воины уже давно катались по небесным чертогам на накидке госпожи Тени, Кривому довелось ещё и воспитать внука. Да такого, что не стыдно. И то были не Драг и Оро, являющиеся ему родными по крови. То был тощий и слабый выкормыш, найденный на границе Пустых земель. Правду балакают: калеки сердобольны. Вот Кривой и взял над найдёнышем шефство. Нутром чуял, удивит их ещё хилый мальчишка! Победи он Стрепета в Круге, старик не думал бы теперь свою тяжкую думу. Не отправились бы к Тени Драг и Оро, дурни, но всё ж свои. И вождь не поклонился бы поганому Змею, недостойному того, чтобы звать его по имени. Но случилось так, как случилось. И Кривой о том не жалел. К чему жалеть? Он ведь прожил хорошую жизнь… Так отчего же так рвётся из глотки отчаянный крик?! Старик ногой отпихнул оставленную ему плошку с пищей. Та опрокинулась, и каша, щедро сдобренная дождевой водой, вылилась наземь. Брун с руганью поднял посудину и замахнулся локтем, но Кривой пытливо поглядел на него снизу-вверх, и юнец опустил руку. Было в старике нечто такое, что, даже связанным, промокшим и сидящим на голой земле он не выглядел слабым. — Если ничэго нэ жрёшь, то большэ и нэ принэсу! – фыркнул ближник. Кривой ответил с достоинством: — Я нэ пёс, чтобы сливать мнэ объедки. — Ты пытался убить вождя бэз боя. Ты нэ пёс. Ты хужэ. Кривой от своей вины не отнекивался. Пытался и убил бы. И сделал бы лучше всему племени, не окажись раненый Стрепет столь проворен. Или, быть может, это у калеки руки уже не те… Но затея не удалась. Дуб иссох насовсем, когда бывший вождь отдал свою власть Змею. — Спроси вождь мэня, ты ужэ кормил бы смрадников. — Какой вождь? – Кривой лишь дивился, что обещанное не свершилось ещё несколько дней назад. – Старый или новый? Брун едва заметно запнулся. — Да хоть какой! — У Стрэпэта большэ нэт такой власти. Он сам отказался от нэё. — Зато есть у Змэя! — А Змэю до мэня дэла нэт, – просто ответил старик. — Он прикажэт казнить тэбя, когда сочтёт нужным! Кривой не спорил. — А послэ прикажэт канить тэбя. И остальных из плэмэни, что когда-то звалось Дубом. Он прикажэт казнить всэх, кто выступит против его воли. — Да! — Но никто нэ умрёт, пока того нэ пожэлает Стэпь. Брун наступил сапогом на верёвку, что привязывала старика к низкому деревцу. Верёвка натянулась, и Кривому пришлось поклониться ближнику. |