Книга Стужа, страница 42 – Даха Тараторина

Он спешил домой не для того, чтобы придумать, как в очередной раз победить холодную тварь. Он спешил, чтобы прижать к груди девицу, ощутить жар ее кожи, прильнуть губами к шее. А дальше будь что будет. Довольно он сдерживал зиму!

Только чужака лес может заблудить. Для того, кто провел в нем не один век, каждое дерево помнил еще росточком, все знакомо. И вслепую Мороз не прошел бы мимо избы, особливо теперь, когда было кому его ждать. Потому он отвлекся: поразмыслив, зачерпнул снега и смял в кулаке.

— Будет девице подарок, – решил колдун.

Раскрыл жменю – на ладони лежал сверкающий камень немыслимой красоты. Мороз хмуро покачал головой: камень был красив, но не краше, чем очи жертвенной невесты. К первому самоцвету добавился второй, за ним третий. Синий, зеленый, рдяной и лазоревый… Они спорили, чьи грани сияют ярче, но все одно казались недостаточно хороши. Колдун вытянул серебряную нить из ледяной иголки, подул, припечатывая к ней камни. Славное вышло ожерелье!

Он шагал привычно, не поднимая головы, и разглядывал подарок: угодит ли? Оттого заметил неладное тогда только, когда встал на первую ступень крыльца.

Стужа стояла в проеме распахнутой двери, а за ее спиной, как озорной щенок, носился ветер. Коса невесты растрепалась, белые пряди лежали на плечах, а платье на ней было то самое, каковое Мороз никогда не смог бы забыть. Синее, ровно холодное зимнее небо. То, в котором предстала пред ним Студеница.

— Я велел не надевать этот наряд, – рыкнул колдун.

— А я ослушалась, – спокойно ответила Стужа. – Я говорила с ней сегодня.

Ожерелье с драгоценными каменьями выскользнуло из руки и нырнуло в сугроб.

— Запрет нарушила?

Стужа нахмурилась, вспоминая:

— Нет. Ты запретил общаться с чужаками. А Студеница мне уже родной стала.

Мороз откинул в сторону посох и взлетел по ступеням. Стиснул хрупкие плечи, пытливо заглянул в глаза:

— Что она наплела тебе?! Она врала!

Стужа не противилась.

— То не вранье, что чужая правда…

Она вывернулась и спустилась в снег. Тут только Мороз заметил, что ноги ее были босыми.

— Застынешь, – только и сказал он.

— Да.

Длинные рукава одеяния мазнули по снегу – остался след, словно от птичьего крыла. Стужа подошла к посоху, но не спешила его касаться. Лишь всмотрелась в переливы серебра на ледяном навершии.

— Сызмальства я болтать была не приучена. Зато много глядела и думала. Но одно так и не поняла.

— Что же?

— Что сталось с девицами, которых отправляли в Сизый лес до меня?

Прежде Мороз мог бы спрятаться за бородой. Нынче сразу стало видно, как стиснулись зубы, как заострились скулы и напряглась шея.

— С тобой такого не будет.

— Это не ответ.

Он подался к ней, поймал за локоть, прижал к груди и держал так, пока девка не перестала трепыхаться. После губами легко коснулся волос.

— Не позволю, чтобы такое случилось с тобой. Будь что будет, но…

Стужа перебила:

— Ты убил их, верно?

Мороз молчал, не находя в себе сил ни ответить, ни разомкнуть объятия.

— Верно, – сама себе кивнула Стужа. – Как?

— Тебе не нужно знать.

— Я уже знаю. Но хочу, чтобы ты сказал.

На лице колдуна отразилась мука. Зубами стянул он рукавицу и поманил колдовской посох. Девке помстилось, что ледяное навершие сплошь покрылось кровью. Или то всего лишь отблески заката?