Онлайн книга «Стужа»
|
— И до скончания времен будешь повторять страшный обряд? — Если нужно… — Нет. Больше не будет нужно. Мне холодно, – пожаловалась Стужа. – Согрей… Студеницы рождаются мертвыми, и нет в целом мире никого, кто подошел бы тени лучше, чем та, что сама появилась на свет бездыханной. Потому тень просила впустить ее, потому не могла войти по своей воле. И потому предсказала, что Стужа ее позовет. Девица потянулась к сухим горячим губам, и Мороз ответил на поцелуй растерянно и виновато: неужто, узнав, сколь много злодейств совершил зимний колдун, сколь многих лишил жизни, Стужа не отвернется от него? Не обвинит, не ударит, не кинется бежать? Неужто… простит? А девица всего меньше винила колдуна в содеянном. Потому что и сама собиралась его обмануть. Не прекращая поцелуя, она нащупала ледяную рукоять посоха и сжала. Холод пронзил Стужу тысячей спиц, ладонь превратилась в ледышку, но девица держала твердо, ощущая свою власть. Когда же оторвалась от губ колдуна, сказала: — Отныне мое тело – твое. Бери, Студеница. Мороз зарычал: — Замолчи! Но не остановить сорвавшиеся с губ слова. Они уже обратились снежинками и понеслись по лесу, а холодная звезда услышала и явилась. Время замедлило свой бег, Мороз так и замер с разинутым ртом и вытянутой в мольбе рукою. А одинокая снежинка отделилась от бушующей метели, покружила, выбирая местечко получше, и опустилась на правую щеку обреченной невесты. Случилось то, что должно было случиться с того самого мгновения, как девица пересекла границу Сизого леса. Холодная звезда заняла ее тело и с полным правом подняла посох в победоносном жесте. Одного не знала Студеница, рожденная мертвой из холодного чрева. Не знала, как крепко материнское благословение. Не знала, как сильна может быть душа, пришитая к телу нитью материной погибели. Стужа опустила руку, а Студеница недоверчиво искривила ее губы. — Здесь больше нет твоей воли, красавица. Уступи мне место и отправляйся к матушке. Она ждет тебя. — Она ждала меня очень долго. И прождет столько, сколько потребуется. Потому что матери так и делают. Но тебе-то почем знать… Стужа крутанула посох, направляя ледяное острие себе в живот. Метель заскулила подбитой волчицей, россыпь алых бусин покатилась по снегу. Черные угли глаз колдуна вспыхнули яростным пламенем. Он разорвал пелену холодного колдовства, бросился вперед и подхватил девку над самой землей, дернул рукоять посоха, но тот словно намертво вмерз в тело. — Нет, не смей! Не смей! – повторял Мороз, словно мог отменить содеянное. – Не ты! В черных глазах набухли слезы – горячие, способные растопить самый залежавшийся лед. — Не ты! Что-то переменилось в тот миг. Пламень, давно, казалось, потухший, разгорелся в его груди. От жара становилось тяжко дышать, он распирал нутро, просился наружу, бежал под кожей и топил снег. Колдун закричал и дернул посох изо всей силы, что имел, и льдина обломилась где-то под сердцем у Стужи. Он зажал рану рукой и зашептал, как заклятие: — Вернись ко мне… Вернись! Кто угодно… Столько, сколько будет нужно, но не ты… Не умирай, милая! А Стужа незряче глядела на него. Словно в мутное избяное окошко, затянутое бычьим пузырем. Глядела – и улыбалась. — Что же ты наделала? — Освободила, – прошептала девица. – И ее. И тебя. Нет больше никакой темницы. И сторож не нужен. |