Книга Стужа, страница 45 – Даха Тараторина

— Там, где ты, темница – терем… – Не осталось у колдуна посоха, не осталось власти повелевать лесом, ничего не осталось. – Я сейчас, сейчас… Только дотерпи… Ты обещала… У меня было три запрета, и ты поклялась не нарушать их!

Как мог осторожно он поднял Стужу, занес в избу и уложил на усеянный градинами стол. Метнулся к ларцу: перевязь, зелье волшебное – хоть что! Должно найтись средство, способное и мертвого вытащить с того света! Алый ручеек все медленнее струился из раны, реже капала руда на белесые доски. А Стужа улыбалась…

— Третий запрет… Ты велел хозяйничать, – усмехнулась она.

Мороз вернулся к ней, упер ладонь в стол подле головы, наклонился к самым губам:

— Я велел дотянуть до весны. Тогда ты смогла бы вернуться домой и…

Стужа вдруг обвила его шею руками, с неожиданной силой притянула к себе и поведала тайну:

— В Сизом лесу не бывает весны.

Губы нашли губы. Мороз вздрогнул, вырвался из объятий. Видно, девка вконец обезумела перед смертью! Он разорвал платье в том месте, куда вонзилось ледяное острие… и обомлел. Рана боле не кровила. Края ее покрывались алым инеем и стягивались, а торчащий обломок льдины бился, как живое сердце. Удар, второй, третий… Колдун хотел вынуть его, промыть да зашить рану, но не успел: лед скрылся под ребрами, а на месте язвы осталась лишь тонкая нежная кожа. Мороз растерянно коснулся ее пальцами, а Стужа спокойно сказала:

— Мне не больно.

— А что же…

— Студеница освободилась и оставила мне подарок напоследок.

Сухие горячие губы прильнули к тому месту, где мгновение назад была живая рана. Под кожей билось ледяное сердце – размеренно и спокойно. Стужины пальцы зарылись в волосы, теперь уж навсегда русые.

— Только зябко, – соврала она.

— Что же, есть способ согреться.

Стужа неуверенно села, спустила ноги со стола, хитро сощурилась:

— Какой же?

Бывший колдун поцеловал ее так крепко, как только умел, а Стужа ответила. И не стало ничего вокруг. Пропал Сизый лес, избушка в чащобе, снег и древние ели. А синий колдовской пламень в печи порыжел от того, что делалось дальше.

* * *

Когда измученный и довольный, ровно объевшийся сливок кот, Мороз уснул в мокрой постели, Стужа осторожно выбралась из его объятий, накинула на нагое тело тулупчик и вышла на крыльцо. Прежде холод расцарапал бы заалевшую от поцелуев кожу, но нынче под ребрами девицы билось сердце Сизого леса, а хозяйку обижать не след.

Стужа не спеша расчесала пальцами спутавшиеся белоснежные пряди, глубоко вдохнула чистый морозный воздух. В черном небе над Сизым лесом сияло несметное число звезд, но ту самую девица узнала сразу.

Студеница наконец-то нашла свое место.

Обыкновенно самая середка зимы, когда морозы лютуют, а метели бросают в окна снег, считается недобрым временем. Даже в местах, где зимы куда как теплее, в эти дни запасаются светцами да дровами, запирают двери на засов и без надобности из избы носу не кажут. Но в Смородине повелось иначе.

С тех пор как пролетела над Сизым лесом и взвилась в небо холодная звезда, морозы стали приходить исправно раз в год, но лишь тогда, когда люд успевал собрать урожай да подготовиться к темной поре. И такого, чтобы промерзали родники али холода ударяли прежде, чем снег укутает поля, боле не случалось. Все шло своим чередом.