Книга Стужа, страница 33 – Даха Тараторина

— Прости, хозяин ласковый… Старик обещал тебе бороду укоротить. Получается, что не соврал.

Глаза у Мороза стали как две плошки. Он ощупал подбородок и зарычал. Схватил бы вредного старика да разломил на две половины, но тот уже был таков. Ищи его теперь по сугробам! Зато остальные нечистики загоготали, а музыканты тут же принялись складывать шутливые песни. В белоснежной бороде Мороза красовались черные проплешины.

В избу Мороз и Стужа воротились за полночь. Колдун все прятал остатки своей бороды под воротом, дабы не веселить девку лишний раз. Зато та, пока шли, уже придумала, как быть. Едва только переступили порог, Стужа сноровисто развела огонь в печи, зачерпнула снега в котелок и поставила топить. Затем бочком приблизилась к волшебному ларцу и шепнула два слова. Тот нехотя распахнулся.

Мороз так и эдак крутился перед зеркалом, решая, что делать. Наново бороду за ночь не отрастить, а так ходить – зайцы засмеют. Какой уж тут грозный господин, когда в трех местах борода сгорела почти что до кожи, а где не сгорела – потемнела от копоти. Краем глаза он следил за девкою. Та все носилась по дому и отчего-то была рада-радешенька.

— Что удумала?

— Тебя выручать, господине, – ласково ответила Стужа.

— Сказал же господином не звать меня больше.

А девка знай у печи возится. То водицей поплещет, то рушник на плечо закинет. И до того была она хозяйственная да услужливая, до того хитро звучал ее голосок, что Мороз заподозрил неладное. И не зря! Стужа затеплила одну лучину, за нею вторую, и света стало вдоволь, чтобы разглядеть, что она приготовила: бритву да мыло.

— Лесной хозяин со скобленой рожей? – хмыкнул Мороз. – Ты где такое видала?

— Я прежде таких, как ты, не видала вовсе. А бороду давно отрезать надо было. Вон как свалялась!

Мороз и верно забыл, когда в последний раз видел себя без бороды. Вот уже много лет красоваться было незачем, да и не перед кем. А ведь когда-то, давным-давно… так давно, что он и сам уже не упомнит, храбрый юнец брился гладко, как и все в том теплом краю, где он родился.

— Голову мне небось отрежешь, – пробурчал колдун.

— Не знала, что надобно. Но коли желаешь…

Синие глаза Стужи блеснули в свете лучины не хуже, чем лезвие бритвы, а Морозу на миг подумалось, что шутки с ней шутить не след. Он развел руками:

— Ну командуй, девица. Я давно разучился бритву в руках держать, уже и не помню, как оно…

— А я батюшке помогала, справлюсь. Раздевайся.

Велела – и только потом поняла, что именно. Девкины щеки залились румянцем, а Мороз мстительно ответил:

— Как прикажешь, славница.

И скинул сперва кожух, а за ним и рубаху. Остался в одних портах. Стужа закусила щеку и спешно отвернулась, якобы еще водицы в плошку плеснуть, а сама не знала, куда глаза деть. Что колдун из леса хорош собой, она уже догадалась. Двигался он плавно, силен был да ловок, а в редкие мгновения, когда улыбался, сердечко девичье и вовсе заходилось. Да оказалось, что не просто хорош, а чудо как! Сухое тело сплетено из мышц, не было на нем и следа сытой жизни, хотя с волшебным ларцом колдун мог бы целыми днями разносолами себя баловать. У иных мужчин прежде, чем старость приходит, появляются первые ее знаки: мягкий живот, изогнутый хребет, дряблая кожа. У Мороза живот был плоским и твердым, а грудь широка – так и хотелось коснуться! Он сел, уперев в бедра разрисованные жилами руки.