Книга Стужа, страница 36 – Даха Тараторина

А интересно девке было многое!

— Почему на поляне с тобой спорили? Сказали, что власть не по праву взял.

— Потому что так оно и есть. Я победил не в бою, а хитростью и так получил свой посох.

Ледяной посох стоял прислоненный к стене, словно метла или ухват. Утварь домашняя, а не оружие.

— Получается, что любой, кто его получит, станет зимой повелевать?

Мороз прыснул, расплескав воду из плошки.

— Ну попробуй, – предложил он. – Поглядим, любой ли.

Стужа еще раз посмотрела на посох, а затем на хитрый прищур мужчины. Покумекала…

— Нет, не буду.

— Неужто не любопытно?

— Батюшка сызмальства учил, что любопытство до добра не доводит. Ты предлагал медведю удержать посох, но тот не стал. Мне-то куда лезть?

— Это верно, – похвалил Мороз. – Всякий может попытаться, но не всякий удержит такую силу. Потому я могу бросить посох хоть посреди леса: никому он больше не дастся. А тот, кому бы покорился, не может его взять, – хмуро закончил он.

— Кто же?

— Настоящий пленник Сизого леса.

Стужа поежилась, вспомнив белесые глаза тени за окошком. А Мороз прижал ее к себе теснее.

— Не бойся, этого не случится.

— Почему?

— Потому что сложно удержать хоть что-то, когда у тебя нет ни плоти, ни крови. Посох мой, и его колдовство тоже.

— Стало быть, ты колдун?

— Я колдую, это правда.

Стужа облизала пересохшие губы, не замечая, как внимательно следит за нею Мороз.

— Каждый колдун когда-то человеком был…

— Да. – Голос его звучал глухо. – Когда-то.

Наконец дело было сделано. Девка потянулась за полотенцем. Вышитый рушник лег на лицо, вытер остатки влаги. Стужа убрала его и улыбнулась. Мороз оказался так же хорош, как ей думалось. Пожалуй, что и еще лучше. Тонкие упрямые губы, гордый подбородок, высокие скулы. В обрамлении русых кудрей его лик перестал походить на лик сурового бога. Добрый молодец, да и только. Постарше Нанушкиного жениха, но помладше батьки.

— Что же? – спросил Мороз. – Страшен?

К Стуже словно разум вернулся. Она попыталась подняться, да куда там! Колдун держал ее крепко, еще и ноги пошире расставил, чтобы шевельнуться было нельзя.

— Хорош, – смущенно ответила Стужа. – Диво как хорош.

— А коли хорош…

Мороз обхватил ладонью ее затылок и заставил податься вперед, прижался губами к губам. Стужа распахнула было рот закричать, но что толку-то? Крик захлебнулся поцелуем, а как так вышло, что пальцы девки запутались в русых волосах, она и сама не ответила бы. Жар прокатился по телу, заставляя его содрогнуться.

Никто прежде Стужу не целовал. Да кому нужна она была, нескладная да незаметная, как мышь амбарная! Потому отдалась она Морозу всем своим существом. Платила единственным, что имела, за ласку, каковой ни от кого за целую жизнь не дождалась. Не умея, не зная, как отвечать на поцелуи, доверчиво льнула к колдуну, не останавливала горячих рук, стянувших рубаху с плеча, да обветренных губ, ласкающих шею и грудь. Отнеси Мороз ее тут же на перину, прижми тяжелым телом – слова бы не сказала, не пикнула бы от боли, так изголодалась девица по нежности! Но колдун нарочно медлил, не желая пугать невесту. Оглаживал ее живот и ноги и целовал, целовал, целовал! Ажно дух захватывало, как от быстрой езды!

Он и сам обезумел. Как снег тает на горячей печи, так растаял и рассудок колдуна от близости хрупкого тела, от несмелых касаний. Мороз прижал ее к себе так крепко, как только мог, чтобы ненароком не сломать, уткнулся лицом в основание шеи, вдохнул пьянящий аромат.