Книга Герцог для Дианы, страница 27 – Сабрина Джеффрис

— Если это необходимо.

Мать поднялась со своего места.

— Необходимо, мой дорогой. — Она подмигнула Диане. — Иначе мы не сможем воспользоваться их услугами, ведь так, леди Диана?

— Именно. Наши усилия окажутся бессмысленны, если ваш сын будет все портить каждым произнесенным словом.

— Не надо мне тюкать этим по голове, — проворчал он. — Я уже согласился на ваше условие.

— Прекрасно! — Диана повернулась к леди Розабел. — Завтра я в первую очередь навещу вас и вашу матушку в вашем семейном особняке. Оценим ваши туалеты, прежде чем отправиться к модистке, где с вас снимут мерки для новых платьев и всего того, что отсутствует у вас в гардеробе.

Занервничав, леди Розабел глянула на брата.

— Даже не знаю. Кажется, это будет жутко дорого.

— Вспомните, что я говорила вашему брату по поводу обсуждения денежных вопросов.

— Хорошо, — согласилась леди Розабел, слегка покраснев. — Я запомню на следующий раз.

— И, кроме того, — вступил в разговор герцог; теперь голос его звучал ласково, — я уже согласился заплатить за платья. И они у тебя будут. Ты этого полностью заслуживаешь. Я в состоянии их купить.

К своей младшей сестре он обращался с такой нежностью, что у Дианы комок подступил к горлу. Но тут она вспомнила, как этот парень с крутыми кулаками спорил с ней из-за новых платьев, пока сестры не было рядом.

— Джеффри, не следует говорить о деньгах, ты помнишь? — с упреком напомнила ему леди Розабел.

— Ничего. — Он искоса глянул на Диану. — Меня уже заклеймили «бестактным» и «неприличным». Еще один проклятый эпитет меня не обидит. Что скажете на этот раз, миледи? Грубый? Тупой? Не имеющий понятия о правилах поведения?

— Осторожнее, ваша светлость, — предупредила она, тщательно скрывая улыбку. — Не заставляйте меня переменить решение работать с вами. Особенно учитывая, что вы только что опять опустились до проклятий в присутствии дам.

Герцог вскинул голову.

— Потому что я сказал «проклятый»? Но вы сами только что упомянули «проклятия», чтобы выбранить меня за ругань.

— Я употребила существительное, в этом контексте оно не является грубым словом. А вы — прилагательное, и это неприемлемо.

— Господи боже, женщина! — Он закатил глаза. — Вот почему мне никогда не хотелось попасть в высший свет. Вы все там просто с ума посходили. Доброго вам дня. Выход найду сам. — Повернулся к матери. — Я велю подать карету и подожду вас с Рози там. — И он широким шагом двинулся к двери.

Но Диана решила не отпускать его просто так.

— Если вам станет от этого легче, — внутренне ликуя, произнесла она ему вслед, — то имейте в виду, что употребление глагола «проклинать» вполне приемлемо и даже совсем не грубо.

Уже стоя на пороге, он обернулся к ней.

— Мне от этого не легче. Мне от этого никак. Чувства здесь вообще не при чем. Идите к черту! И да, я знаю, что говорить «черт» и «господи боже» не принято в обществе. Мне на это наплевать! — А потом, круто развернувшись на каблуках, удалился.

Застыв в молчании, женщины слушали звуки его торопливых шагов вниз по лестнице. И только когда за ним захлопнулась входная дверь, рассмеялись.

— Он такой мужчина! — заявила Элиза с легкой тоской в голосе. Она до сих пор переживала гибель мужа.

Диана, продолжая думать о статной фигуре Гренвуда, сказала: