Книга Они придут, страница 85 – Альбина Нурисламова

— Ты правда колдунья? — спросила я однажды бабушку, и она, вместо ответа, отвесила мне такую затрещину, что больше спрашивать я не решалась.

У нас не было друзей, к нам не приходили гости. Детям запрещали играть со мной, я не посещала садик, даже в школу не ходила, как другие ребята, училась на дому, якобы по болезни. Бабушка занимала высокую должность в администрации города, пока не вышла на пенсию, так что были сделаны все нужные справки, чтобы оправдать мое вечное домашнее заточение.

Хотя уж лучше оно, чем постоянные унижения, отвращение и страх сверстников. Когда я выходила на улицу (всегда в сопровождении бабушки, мама предпочитала оставаться дома), то видела, какими взглядами нас провожают соседи. Наверное, вздумай я сунуться в школу, меня побили бы камнями, выгнали вон в первый же день, никто не захотел бы сесть со мной за одну парту.

— Не смотри на них! — сказала соседка своему сыну, завидев нас.

— А что же… — начал мальчик, но мать шикнула на него, и они перешли на другую сторону улицы.

В другой раз две старухи, приметив меня и бабушку, стали креститься, демонстративно развернулись и пошли прочь.

Несколько раз нас с бабушкой обозвали ведьмами — с приличного расстояния, разумеется. Бабушка презрительно фыркала и делала вид, будто ей плевать. А может, и впрямь было безразлично, что думают люди.

Подобных случаев было много, поэтому мы редко высовывали нос из дома. Гулять, как другим детям, мне не дозволялось; дышать свежим воздухом приходилось во дворе, и я бродила там, пиная мячик, отделенная от всего мира высоким забором.

Теперь стало яснее, почему жизнь в детском доме казалась мне сказочно-прекрасной?

Автобус остановился, я вышла и направилась к дому. Прошло около десяти лет с тех пор, как была здесь в последний раз (на похороны бабушки не приезжала — болела пневмонией, бумажные вопросы с вступлением в наследство решала директор детского дома, официальный опекун).

Я стала старше, изменилась, у меня другая прическа, волосы теперь крашу в каштановый цвет, а еще ношу очки. Да, я такая же щуплая и низкорослая, но на мне туфли на каблуках, которые делают меня выше. Короче говоря, я имею основания надеяться, что меня никто не узнает, не захочет оскорбить.

Прохожие равнодушно скользили по мне взглядом, видя во мне одну из многих, а не пу́гало, не дочь и внучку ведьм, которых все боялись. Приободрившись, я расправила плечи и перестала трястись.

Снова накатили воспоминания.

После смерти мамы, в отсутствие отца, встал вопрос, как быть с ребенком. Я полагала, что останусь с бабушкой, пусть она и не слишком привязана ко мне, я это чувствовала. Но вышло иначе. Бабушка заявила, что не сможет заботиться о внучке по причине слабого здоровья, а поскольку других родственников не имелось, меня и отправили в приют. Все к лучшему, но сознавать, что единственная родная душа к тебе равнодушна, больно и обидно.

Мне сложно доверять людям, как сложно радоваться и смеяться, не вздрагивать от прикосновений, спать ночами и много чего еще. Но в целом, наверное, я легко отделалась, жизнь с мамой и бабушкой меня не сломала.

Вот и мой старый дом. Он смотрел на меня из-за забора, словно бы решая, сожрать непрошеного визитера с потрохами прямо за ужином или оставить на потом. Или пощадить.